Черные ирисы - Алена Винтер

– За чуткость и доброту, – Мадлен поцеловала его. – И за то, что ты потрясающий льстец.

– Я буду смеяться, если ты назовешь меня дамским угодником. Хотя в этом есть доля правды, мне очень приятно доставлять удовольствие женщинам, особенно любимым.

Мадлен рассмеялась. Они впервые говорили о том, что испытывают друг к другу. Это было сказано столь мягко и непринужденно, что казалось естественным.

– Я люблю тебя, – повторила Мадлен, вслушиваясь в звучание своего голоса.

– И я люблю тебя. Очень сильно люблю.

Мадлен стукнула Эдди кулачком по плечу.

– Это невозможно! – воскликнула она. – Нельзя любить слишком! Из твоих слов получается, что если человек умеет сильно любить, то он может и любить слабо? Глупости, – усмехнулась она. – Ты либо любишь, либо – нет. Любовь не может быть слабой, она всегда сильна и могущественна. Это единственное чувство, которое не имеет оборотной стороны. Оно многогранно и постоянно.

– Ты – демагог. Вам, мисс Адамс, нужно было думать не о карьере модели, а о политической деятельности. Тебе не было бы равных в парламенте. – Эдди поцеловал Мадлен в нос. – Интересно, с каких пор ты стала рассуждать подобным образом?

– Всегда так думала, – уверенно ответила Мадлен.

– Обманываешь. Такие размышления появляются под влиянием чего-либо или кого-либо. Случайно не баронесса вдохновила тебя на эти мысли?

– Нет, не она, – покачала головой Мадлен.

Глаза ее стали печальными, и Эдди почувствовал прилив нежности к женщине, которая каждый раз открывалась ему с новой стороны. Порой она была дерзкой и неугомонной, возмущала цинизмом и пугала скрытностью, но сейчас она казалась очень искренней и незащищенной. Ее слова поражали откровенностью, а звучавший в них страх быть непонятой вызывал желание окружить ее любовью и вниманием.

– Отлично! – Мадлен вдруг рассмеялась. – По твоему лицу видно, что ты растрогался. А в твоих глазах столько умиления, что мне хочется почесать тебя за ухом.

– Ты – эмоциональная шантажистка! – Он передернул плечами, словно стряхнул с себя наваждение. – Ну, что же мы остановились? Идем, нужно еще купить вино и сыр.

– Это лишнее. У Ольги большой запас напитков в погребе, – уверенно произнесла Мадлен.

– Вино никогда не бывает лишним. – Эдди весело посмотрел на нее. – Почему баронесса решила вдруг устроить ужин?

– Потому что она хочет лучше узнать тебя. Кроме того, она обожает готовить. Знаешь, я сначала удивлялась, что у такой женщины, как баронесса, нет кухарки. Это же так здорово иметь в доме человека, который готовит тебе обеды и ужины. Мне и до сих пор забавно видеть Ольгу в переднике у плиты. В такие минуты она похожа на домохозяйку, у которой трое детей и муж с большим пивным животом.

Глаза Мадлен мягко засветились, как бывало всякий раз, когда она говорила о своей подруге. Эдди не преминул прокомментировать это вслух.

– Ты случайно не влюблена в нее? – с издевкой спросил он. – Мне любопытно знать, является ли госпожа де Койн моей соперницей. Если да, то я умываю руки. Сражаться с таким противником неразумно.

– А если мой ответ будет положительным, как ты на это отреагируешь? – смеясь, спросила Мадлен.

– Не имею представления. Наверное, – Эдди задумчиво посмотрел на нее, – буду биться в стенаниях и устрою грандиозный алкогольный марафон. Затем позвоню Дэвиду, пожалуюсь ему на непостоянство женской любви и попрошу помочь найти новую королеву для моего разбитого сердца.

– Увы, – рассмеялась Мадлен, – Дэвид будет плохим помощником в поисках твоей дамы сердца. Из твоих же слов мне известно, что он и себе-то не может помочь, не то что кому-нибудь еще.

– Не будь жестока к моему лучшему другу. Он замечательный человек. И если бы ты немного шире открыла глаза, то сама бы это увидела. Но ты, похоже, увлечена только одним человеком и не замечаешь достоинства других.

– Дружба с Ольгой не делает меня слепой, – возразила Мадлен.

– Сомневаюсь. Ты говоришь только о ней, в твоих мыслях живет лишь она. Но она – не ты. Не стоит забывать об этом.

– Хочешь поссориться? – Она нахмурилась.

– Ах, Мадлен! До чего же ты конфликтная особа. И дня прожить не можешь, чтобы не поспорить.

– Эдди, я полюблю любого человека, которого ты считаешь своим другом, – мягко сказала Мадлен. – Твоя дружба с ним является для меня наилучшим доказательством того, что это хороший человек. Я уважаю твой выбор. И поверь, Дэвид мне нравится. Конечно, я считаю Марстона легкомысленным и несерьезным. Но не исключаю, что у него есть множество достоинств.

– Как ты думаешь, – улыбнулся Эдди, – если мы их познакомим, это будет правильно?

– Кого «их»? – Мадлен вдруг поняла, что он имеет в виду, и рассмеялась. – Дэвида и Ольгу? Что за бредовая идея!

– Но почему? Они – интересные, взрослые люди. У обоих были проблемы в прошлом, оба хотят стать счастливыми. Разве плохо, если они узнают друг друга? Может, у них все получится?!

– Не смеши меня, – резко ответила Мадлен. – Ольге сейчас не нужны мужчины. Ей нужна долгая передышка, чтобы забыть о том, какой сволочью был ее муж.

– Прости, я не совсем понял. Объясни подробнее.

Эдди бросил на Мадлен любопытный взгляд, и она готова была откусить себе язык за то, что сболтнула лишнее.

– Забудь о том, что я сказала.

– Не могу, – улыбнулся Эдди. – Это профессиональная привычка. Я никогда не забываю интересные замечания. Особенно, если они были обронены мимоходом. Такие слова наиболее правдивы, потому что не обдумывались заранее.

Мадлен взяла Эдди за руки и крепко их сжала.

– Прошу тебя никому не говорить о том, что слышал. Умоляю никогда об этом не писать.

В ее голосе было столько отчаяния, что Эдди обомлел.

– Ольга не заслуживает того, чтобы ее личную жизнь, как грязное белье, полоскали в газетах, – продолжала Мадлен, и голос ее дрожал. – У нее и так трудное положение, не усложняй ее жизнь еще больше.

– Ей так плохо жилось замужем? – изумленно спросил Эдди. – Не могу поверить.

– Кристиан де Койн был садистом. Он жестоко ранил ее сердце. Сейчас Ольга приходит в себя после всех тех ужасов, что он с ней вытворял. Единственное, что делает ее счастливой, это дочери. – Мадлен вдруг испугалась, что Эдди спросит что-либо о девочках, и быстро добавила: – София и Виктория гостят у родственников. В связи с новой работой Ольги их пришлось увезти из Лондона. Все потому, что журналисты не дают им покоя. Они готовы душу продать, лишь бы сделать пару интересных фото.

– Ясно. – Эдди посмотрел в толпу прохожих.

– Ты будешь молчать о том, что я тебе рассказала? – волновалась Мадлен.

– Естественно, – просто ответил Эдди, и по его глазам Мадлен поняла, что он сдержит свое слово.