Black & Red - Татьяна Степанова

– Вес человека определенно выдерживает, раз не оборвалась при той нагрузке, которую дает поднимающийся вверх лифт, – ответил эксперт.

– И все же почерк убийств абсолютно разный, – сказал Гущин. – Пистолет в случае с Лукьяновой, а здесь… здесь что-то дикое… лифт как лебедка подъемная, как дыба и как гильотина одновременно.

– Лолиту Вахину в подъезде сначала оглушили, – эксперт продемонстрировал на большом мониторе снимки с места убийства и из морга, где проводилось вскрытие. – Вот видите следы удара на затылке?

Катя глянула и… не выдержала, отвернулась. Отчлененная, оторванная голова на анатомическом поддоне из нержавейки…

МИЛЫЙ ДРУГ, НАКОНЕЦ-ТО МЫ ВМЕСТЕ, ТЫ ПЛЫВИ, НАША ЛОДКА, ПЛЫВИ, СЕРДЦУ ХОЧЕТСЯ РАДОСТНОЙ ПЕСНИ И ХОРОШЕЙ БОЛЬШОЙ ЛЮ…

– Закройте окно! – резко приказал Гущин. – Этого еще не хватало!

В Никитский переулок, куда выходили окна зала для совещаний, въехало авто с мощной стереосистемой, водитель наслаждался песней на полную катушку и делал все, чтобы его музыку слышала Москва, слышали все, все, все.

– Когда ее обматывали веревкой, Вахина была еще жива, – продолжал эксперт. – Способ умерщвления, примененный в этом случае, сопровождается сильными болевыми ощущениями, мучением жертвы и вместе с тем позволяет преступнику фактически избежать каких-либо следов, пятен крови на одежде, которые неизбежны при прямом контакте в ходе нападения, например, с ножом или с другим оружием колюще-режущего или ударного типа. Затянув на шее Вахиной петлю, продев другой конец веревки сквозь вентиляционные отверстия в кабине лифта и закрепив узел, преступник поднялся наверх и просто вызвал лифт на седьмом этаже. Пока спускался вниз, дело уже было сделано. Это даже не требует больших физических усилий.

– В Красногорске же наоборот – для того чтобы проникнуть с крыши в квартиру Лукьяновой через окно, убийце необходима была хорошая физическая подготовка и недюжинная сила и ловкость, – возразил Гущин.

– А в Текстильщиках он просто мог поберечь свою одежду от крови, – заметил старший опергруппы МУРа. – Надо было вернуться в полном порядке, не запачканным, а переодеться возможности не было. Или же есть самое простое объяснение такому зверству.

– Какое простое объяснение? – спросила Катя.

– То, что он маньяк, садист, и мучения жертвы, такой вот способ убийства, – старший группы кивнул на монитор, – доставляют ему наивысшее удовлетворение.

В зале повисла пауза.

– Сегодня свидетельница Журакова Ираида вызвана в прокуратуру на допрос по делу Лукьяновой, – сказал Гущин. – По предварительным данным, которые вам только что доложила капитан Петровская Екатерина Сергеевна, – он посмотрел на Катю, – известна фамилия и другого свидетеля, некоего Купцова, знакомого Вахиной, с которым ее видели накануне убийства. В обоих эпизодах прослеживается связь с еще одним фигурантом – психотерапевтом Деметриосом, которого…

– Мы его знаем, – раздались голоса. – Он же консультантом выступал по целому ряду дел. Например, по Битцевскому маньяку Пичужкину, Деметриос…

– Очень опытный специалист, известный врач, психолог, психотерапевт, мне вот справку по нему из Интернета приготовили. Недавно из Лондона вернулся. – Гущин помолчал. – Конечно, в связи с тем, что Лукьянова посещала офис Деметриоса и дружила с его секретаршей, мы и прокуратура будем с ним беседовать. Но тут у нас одна комбинация оперативная возможна, – Гущин посмотрел на Катю. – Вот Екатерина Сергеевна, она знакома с психологом Деметриосом, была у него на приеме, на консультации в частном порядке. И я думаю, что это обстоятельство мы должны в оперативном плане использовать. Как, Екатерина Сергеевна?

Катя поднялась.

– Сделаю все возможное, все необходимое.

– После совещания останетесь, и мы с вами детали обговорим. Придется рапорт написать вам с изложением причин того, что вы обращались к Деметриосу за психологической помощью. И думаю, вас не надо предупреждать, что теперь, – он особо выделил голосом последнее слово, – любая информация об этом деле для прессы исключена.