Страшная сила - Дия Гарина

– Твоя сопротивляемость препарату просто поразительная. Всего час прошел, а у тебя уже ни в одном глазу. Я, пожалуй, не отказался бы продолжить эксперимент, но не хочу рисковать. Потому что не знаю, сколько еще отважных спасателей может явиться за тобой. И за ним.

Бекетов дернул плечом в направлении коттеджа, и я увидела, как двое братьев-братков выводят из двери согнутого в три погибели Хуана, протискиваются мимо меняющих замок послушников, и прикручивают моего брата к ближайшему фонарному столбу. Увидеть-то увидела, но быстро отвела глаза. Смотреть на Хуана было еще страшнее, чем на Павла. Потому что попал он в руки Великого гуру на половину суток раньше, чем Павел Челноков.

Увидев меня, Хуан захлопал глазами, и выдал по-испански такое, что на русский лучше не переводить. Но он перевел, как только немного пришел в себя. Получилось не слишком разборчиво – губы Хуана больше напоминали кровавые лепешки. Похоже, Иннокентий Бекетов вспомнил былые увлечения, и использовал моего брата вместо боксерской груши.

– Где Эля? – Мне, наконец, удалось разобрать вопрос кубинца.

– Убежала. – Я попыталась улыбнуться ему, сверхусилием растягивая сведенные морозом губы.

– Но не добежит, – «успокоил» Хуана Бекетов. – По весне оттает где-нибудь. Вам повезло больше: вы прямо здесь оттаете. Девочки!

Четверка верных «лакшми», в одинаковых ярко-красных пуховиках, вывернула откуда-то слева, и я содрогнулась от холода, бросив беглый взгляд на то, что они притащили. Нет, вру. Холод тут был ни при чем – я содрогнулась от страха. Каждая «лакшми», пыхтя от натуги, поставила на гладко утоптанный снег два ведра, до краев наполненных речной водой, масляно поблескивающей в электрическом свете. Вот теперь мне стало все понятно. Великому Кеше показалось, что его ледяное творчество нуждается, так сказать, в правде жизни. Поэтому он решил опробовать на нас новую методику получения ледяных фигур.

Я думала, что Бекетов прикажет телохранительницам окатить нас водой, но ошиблась. Не доверяя создание шедевров даже ближайшим помощницам, он с кряхтением наклонился, и под наше гробовое молчание одним махом выплеснул ведро ледяной воды на стиснувшего зубы Павла. Глядя, как сбегают окрашенные кровью струйки по груди небезразличного мне человека (багровую хламиду с него давно сорвали), я с ног до головы покрылась частыми мурашками. И даже не сразу заметила, что Бекетов пристально смотрит на меня.

– Это тебе еще аукнется, – заявила я, не в силах оторвать взгляд от ползущего вверх двадцатилитрового ведра.

– Не думаю, – покачал головой Великий гуру, выплеснув часть воды себе на валенки. – К завтрашнему вечеру вы обрастете такими ледяными слоями, что никто никому и в голову не придет задуматься о начинке.

Иннокентий Семенович жизнерадостно улыбнулся, и медленно, тоненькой струйкой, начал лить воду мне на темя. Поглощенный актом творения, он даже не замечал тяжести воздетого над головой ведра, и внимательно наблюдал, как алмазные капли ползут по моей коже, тут же превратившейся в гусиную.

– Ее-то хоть отпусти, извращенец! – не выдержал Павел.

– Отпустить такое украшение? – усмехнулся Бекетов, продолжая поливать меня ровной тонкой струйкой. – Она будет лучшей моей фигурой. Так, по крайней мере, я смогу любоваться ею без опасения проснуться со свернутой шеей.

Когда ведро опустело, мне удалось немного перевести дух. Как выяснилось, все это время я почти не дышала.

– Да пошел ты, – совершенно безразлично заявила я Бекетову. Похоже, его отрава не до конца выпустила меня из райского равнодушия.

– Конечно, пойду, – согласился Великий Кеша. – Вот, только не привык я работу на середине бросать.

Ледяной душ из третьего ведра окатил Хуана с ног до головы. Затем пришел черед остальных пяти ведер. А так как восемь на три без остатка не делится, то мне досталось на одно ведро меньше, чем Павлу и Хуану.

– Ну, вот и все, а вы боялись, – повторил Бекетов любимую фразу. – Счастливо оставаться. Боюсь, что завтра мы уже с вами не увидимся. То есть я-то вас увижу, а вот вы… Зато девочки еще несколько раз заглянут к вам на огонек. И – немного польют его водичкой, чтоб пожара не было!

Весело рассмеявшись собственной шутке, Великий Кеша двинулся к крыльцу, но автомобильный сигнал, донесшийся из-за тяжелых железных ворот, вынудил его задержаться на ступенях.

– Кого еще бог принес, – нахмурился он, подталкивая одного из ковырявшихся с замком братьев к воротам. – Спроси.

Семеня по расчищенной до бетона дорожке, белозерец опасливо приблизился к калитке, и выглянул в зарешеченное окошечко. По тому, с какой скоростью он понесся обратно, стало ясно, что Нирвану посетил если не Бог, то один из его ближайших подручных. Жаль только, что лица этого подручного я так и не разглядела. Пропущенный во двор с благоговением мужчина успел еще за воротами нацепить на себя демоническую личину.

– Какими судьбами? – опасливо поинтересовался Великий гуру, растеряв перед посетителем изрядную долю величия.

– Слух прошел, что у тебя материал новый появился, – как бы между прочим поинтересовался пришелец.

Бекетов сразу же набычился, и бросил:

– Я обязательства выполнил. Вы свое в этом месяце получили.

– Конечно, получили, но за тобой еще прошлогодний должок числится. Не забыл?

– С вами забудешь… Каждый раз как школьника носом тычете. – Лицо Великого Кеши перекосилось. – Писанину развели. Им, видите ли, отчет подавай!

– Ты, кажется, чем-то недоволен? – усмехнулся ночной гость. – Бумажки писать не нравится? А таблеточки получать нравится? Показывай материал!

То, что материал это мы, я поняла, только когда Бекетов подвел таинственного визитера к самой беседке. И мне даже доставил какое-то мазохистское наслаждение тот факт, что прятавшийся за маской мужчина сбился с шага, когда понял, что собирался сотворить Бекетов с таким необходимым ему «материалом».

– Беру всех, – голос из-под маски звучал глухо, но в нем все равно можно было различить отзвуки плохо скрываемой ненависти пополам с презрением.

– Только одного.

– Ты забываешься…

– Я соблюдаю условия. – Бекетов едва сдержал готовый вырваться мат. – Я должен вам одного, одного вы и получите.

Обратившиеся в слух братья, все еще терзавшие входную дверь, скрылись в «Нирване», а через мгновенье появились с солидным подкреплением. На ступенях коттеджа теперь толкался добрый десяток сектантов, усиленно делавших вид, что их интересует только испорченный мной замок. А телохранительницы разве что не закрыли Великого Кешу своими телами.

– Согласен. Беру одного, – скрипнул зубами неизвестный. – Но уж выбрать-то я могу?

– Только не ее. – Бекетов по-хозяйски положил тяжелую руку на мое, уже основательно промерзшее, плечо.

Скользнув взглядом по столпотворению на крыльце, мужчина молча отвернулся от меня, и сосредоточился на Хуане и Павле.