Территория войны - Алексей Пронин

Судьбу завода решали минуты. Был ли это вражеский решающий ход или только подготовка к нему, без судебных приставов и полиции? В проходной это станет понятно, а пока оставалось надеяться на второе.

– Нужны еще десяток крепких мужиков. Есть на заводе?

– Найдем. В арматурном все как на подбор.

– Звоните туда. Собирайте. Чтобы бегом сюда!

Галя соединила с начальником арматурного цеха.

– Алло, это Глотов. Слушай, работе сегодня конец, баста! И десять крепких мужиков ко мне! Потом объясню. Бегом! – И с закрытым микрофоном ладонью уже в мою сторону: – По куску арматуры в руки взять?

– Ни в коем случае! Огнетушители нужны, несколько.

– Алло! Огнетушители с собой. Да, к заводоуправлению. Все.

– Теперь краткий инструктаж для верных охранников. Приглашайте их.

– Куда, в кабинет? Зачем?

– Так значительней.

– Хорошо. Галя, позови...

– Нет, не Галя, сами за ними, в коридор.

– Это еще зачем?

– Генерал перед боем – как отец родной со своими бойцами. Так надо.

– Верно. Ну, ты сокол, Соколов!

Пока Глотова не было в кабинете, я разглядывал Софронова. Бледный, в красных пятнах, и глазами то в окно, то в стол....

– Вам в проходную не нужно, оставайтесь здесь, – сказал я ему. – И пишите, пишите заявление!

Тот только кивнул, потом потряс расходником:

– После обеда деньги получите.

Когда трое здоровенных охранников в серо-белых пестрых камуфляжах, как школьники к завучу, застенчиво протолкнулись в кабинет, стало сразу тесно. Глотов, входя в роль отца родного и обнимая каждого за широкие плечи, подтянул их ближе к столу. Я встал, за мной и Софронов. Напротив меня оказался мой давний партнер по нокаутам, мы встретились с ним взглядами, но это теперь все в прошлом.

– Товарищи! Друзья... Братья! – Глотов стоял за столом, глаза у него сверкали. – Бандюги в синих формах захватили проходную завода! Они не пускают на завод наших рабочих! Производство сейчас встанет, вся надежда на вас! За вами пойдут рабочие из цехов, ополченцы, наш пролетариат! – Он повернулся ко мне за подсказкой, но, не получив ее, ткнул в меня пальцем: – Теперь слушайте его, он ваш командир, он поведет вас в бой!

Я прокашлялся.

– Ребята! Боевики из чужого ЧОПа заблокировали проходную и парализовали нормальную работу завода. Если они не послушают, не выполнят приказа генерального директора завода и не очистят проходную, тогда ваш прямой профессиональный долг – выкинуть их оттуда. – Я замолчал, всматриваясь им в глаза, изучая реакцию: не было никакой, как в строю на параде. – Что у вас есть из оружия?

– Две дубинки и электрошокеры.

– Достаточно. Применять умеете?

– Так точно.

– За вами пойдут рабочие, надо только вытеснить этих боевиков на улицу и обеспечить свободный проход. Отказники есть?

– Никак нет.

Глотов стукнул кулаком по столу и громко крикнул:

– Наше дело правое, победа за нами, ребята!

– Пять минут на сборы, и в бой! – Охранники двинулись к двери. Я обратился к Глотову: – Немедленно вызвать еще бойцов из старого ЧОПа на помощь, обеспечить ими круглосуточную охрану завода. И факс в этот вражеский ЧОП, прямым текстом: разрыв договора за самоуправство и обращение в суд на возмещение убытков.

Рабочие уже собрались внизу, и через десять минут я делил всех бойцов на три группы. Впереди каждой – охранник в камуфляже, сзади него – по трое работяг в грязных робах с огнетушителями. Каждому из них Глотов собственноручно повязал на руку красную повязку, из оставшихся в парткабинете от былых народных дружинников. Мы с Глотовым пошли первыми, у него в руках был громкоговоритель, старый «матюгальник».

Я первым распахнул дверь проходной и мигом оценил ситуацию. Один охранник в синем сидел за стеклом в будке, нога на педали турникета. Спиной к нам, облокотившись на турникет, стоял второй, еще двое – на другой стороне от вертушки. Вокруг стояла плотная галдящая толпа заводского люда.

Я пропустил вперед Глотова: все было уже нами отрепетировано. Он поднял свой «матюгальник» в дверной проем, как орудие.

– Начали, – негромко сказал я.

– Я – генеральный директор завода! – взревел «матюгальник» Глотова в тесной проходной. – Требую от охранников немедленно освободить проход нашим рабочим и покинуть помещение. Немедленно! Я требую!

В наступившей тишине я взглянул на часы и начал про себя отсчитывать секунды. Когда наступила десятая, я снова оценил ситуацию: охранники в синем оставались на местах, их лица были растянуты в насмешливые улыбки.

– В сторону! – И я легко оттолкнул Глотова от двери, махнул рукой и тоже шагнул в другую сторону от двери. Мимо меня, с кривыми от возбуждения лицами и горящими от предвкушения драки глазами, протопали первые восемь, остальным не хватило места. Из-за двери проходной сразу понеслись во двор горячие матюги и шальное лязганье турникетов.

В сумятице и тесноте было видно только мелькание серо-белых камуфляжей наших охранников. Справа один из них махом погасил дубинкой того, что стоял сначала к нам спиной, а работяги-ополченцы, поднажав и раскрутив турникет, вынесли сразу и второго. Но тот, кто был в будке, пробовал обороняться, заперся, потянулся к кобуре с пистолетом, начал махать им – газовым или боевым, ведь не спросишь! – поэтому ломанули дверь, и электрошокером ему в ногу, и еще разок, для верности. Напрасно во второй раз: тот вывалился из будки, как мертвый, даже ногой подрыгивал. Кто-то сразу схватился за его пистолет, поднял над собой, как главный трофей, отбежал к Глотову и всунул тому в руки.