Риелтор - Андрей Житков

Митроша сидел на табурете в кухне и считал доллары. Некоторые из купюр он выборочно проверял на детекторе. Закончив считать очередную пачку, Митроша перетягивал ее широкой бумажной лентой, которую заклеивал узким скотчем. Пачки он складывал в картонную коробку из-под сапог, стоящую здесь же на столе. Вид у Митроши был довольный, он ежеминутно улыбался то ли сладостному процессу счета денег, то ли каким-то своим меркантильным мечтам.

Вошла Люся Кант. На ней был деловой костюм, в руке она держала трубку сотового телефона.

— Все считаешь, успокоиться не можешь? — усмехнулась она, глядя на Митрошу.

— Да как же?.. Надо. — Митроша прикрыл недосчитанную пачку, будто боясь, что у него ее отберут. — Деньги, они ведь счет любят!

— Жрать охота. — Люся приподняла крышку со сковороды. — Иван-то ел?

— Не знаю, — пожал плечами Митроша. — Он обналичкой занимается. Уехал. Пришлось часть денег в другой банк перекинуть, на него уже операционистка подозрительно смотрит.

— Пусть смотрит. Деньги-то наши! Сколько захотим, столько и обналичим… — Люся включила плиту, закурила. — Хотя нет, Иван прав. Большие суммы могут вызвать нездоровый интерес. И дело тут не только и не столько в банкирах и налоговиках, сколько в бандитах. Если, не дай бог, у них в банке есть наводчик, который стукнет, что мы регулярно крупные суммы снимаем, на нас обязательно какие-нибудь бандюки выйдут… А кроме того, времени у нас мало. Очень мало… Вот что, брось-ка ты свое занятие и набери телефончик нашего общего знакомого. — На стол перед Митрошей лег мобильный телефон.

— Это еще зачем? — Митроша нахмурился.

— Затем. В нашей игре наступил тот самый момент, когда мы должны заявить о себе.

— Но ведь… Еще же ведь не все… не все деньги. Он ведь не дурак, он тут же сообразит, что к чему, и начнет против нас действовать.

— Знаешь, Митроша, чем отличается дилетант от профессионала? — спросила Люся, накладывая на тарелку жареных овощей с мясом.

— Чем? — Митроша все еще сидел, грудью прикрывая пачку с деньгами.

— Тем, что дилетант всякое дело пытается довести до логического конца, а профессионал действует вне логики, так, как ему подсказывает интуиция. И от этого противник теряется, ошибается, не в силах понять дальнейшего развития событий, а профессионал всегда выигрывает. Интуиция — великая вещь. Митроша. А кроме того, еще существует поговорка: «Жадность фраера сгубила».

— Ну знаю, — кивнул Митроша, беря телефон в руку.

— Так вот, ты как раз фраер! — Люся села за стол и начала неторопливо есть.

Митроша набрал номер Кравцова.

— Да? — Голос у Вадима Георгиевича был сонный.

— Ну здравствуй, философ доморощенный, — сказал Митроша насмешливо. — Как поживаешь?

— Кто это?

— Друзья твои хорошие. Привет тебе от классика немецкой философии Канта. Ты его хорошо должен знать. Категорический императив давно изучал, нет? Вот и освежи классика на досуге, пока не поздно!

— Кто это? — переспросил Вадим встревоженно, но Митроша уже положил трубку.

— Правильно? — спросил он, преданно глядя на Люсю.

— Молодец, все сделал правильно. Почти. Теперь можешь продолжать заниматься своим любимым делом, — кивнула Люся на лежащие перед ним деньги.

Митроша, забывший, сколько купюр он насчитал, отложил пачку в сторону и начал снова.

* * *

Вадим положил трубку на прикроватную тумбочку, потер глаза, глянул на сладко спящую Александру и снова улегся в постель.

Кто бы мог позвонить в такую рань? Девять часов, суббота. Время последнего сна. Уж больно знакомый голос. Вадим вспомнил, что ему снилось, когда его разбудил звонок. Какая-то бесконечная езда на велосипеде по узкой тропе. Он не верил в сонники и в их иногда парадоксальные толкования снов, но тут ему вдруг нестерпимо захотелось посмотреть — к чему снится дорога. Впрочем, наверняка какой-нибудь бред! Позавчера он видел затрепанный сонник на полке в гостиной. Вадим поискал ногами тапочки, поднялся с кровати. Кому все же понадобилось вспоминать его философское прошлое? Человеку из прежней жизни? Ну да, занимался он Кантом, любил, да и сейчас его любит, потому что Кант — это конек, на котором можно ездить вечно, то есть не ездить, конечно, — толковать: выкапывать смыслы, писать диссертации, читать и перечитывать, прорубаясь в буреломе иезуитски построенных фраз на целую страницу, разгадывать все новые загадки немецкого Духа.