Риелтор - Андрей Житков

Паша не торопясь направился к открытой двери, за которой тарахтел грузовичок с бидонами в кузове.

— Умаялся, поди, Павлик! Давай сигареткой попыхтим, небо покоптим, — предложил водитель грузовичка — балагур и весельчак дядя Леша.

Паша присел на ступеньку рядом с водителем, с наслаждением затянулся едкой папироской, закашлялся с непривычки.

— Да, это тебе не анаша! — хохотнул дядя Леша. И что они все к нему привязались с этими наркотиками?! Он уж забыл, как они выглядят — столько времени прошло!

По плохо расчищенной дороге, надрывно ревя, к больнице неслась «девятка».

— Не жалеют движок, — заметил дядя Леша. — Так вот и умают «лошадку» до смерти. Чужой кто-то. У наших вроде ни у кого такой тачки нет…

Паша насторожился, напряженно всматриваясь в силуэт автомобиля. «Девятка» свернула к больнице.

— Ишь ты, к нам! Наверное, больного привезли, — предположил дядя Леша.

В Пашином сознании всплыл мутный силуэт машины около подъезда его дома — пропахший табаком салон, какие-то обрывочные разговоры… Он вдруг выкинул недокуренную сигарету и направился к кухне.

— Ты куда? — всполошился дядя Леша. — А бидон-то?

— Я сейчас, я в туалет, — соврал Паша. Он прошел через кухню, пересек больничную столовую и оказался в коридоре, который вел к приемному отделению. Паша, крадучись, двинулся вдоль стены по коридору, замер, не дойдя нескольких шагов до дверного проема. Через полуоткрытую дверь до него доносились голоса приехавших, спрашивавших о чем-то.

— Пашка Кравцов? Ну, конечно! Он сейчас на кухне девочкам-поварихам помогает, — ответила им дежурная медсестра.

Кравцов? Ну да, ну да, это ведь он сам, того не желая, «поменял» фамилию! После реанимации, когда Паша пришел в себя и увидел склонившихся над ним врачей, его спросили, Кравцов ли он. И Паша автоматически кивнул в ответ, еще не совсем понимая, чего от него хотят. А потом, уже осознав случившееся, решил, что поступил правильно, скрыв от врачей свою настоящую фамилию. Пусть будет Кравцов и пусть никто не догадывается, кто он на самом деле.

— А со здоровьем у него как? — поинтересовался мужской голос.

Паша тут же узнал его, внутренне похолодел, учащенно и неровно забилось сердце в груди. Именно этот голос тогда предложил ему хорошую дозу.

— Сейчас уже не так мучается, хотя тяжело, конечно, мальчонке. Поубивать бы тех, кто его к этому делу приучил. Что же вы за своим братом — и не уследили? Сами-то вон здоровьем пышете.

— Ну, за ним разве уследишь? Что мы только не предпринимали, чтоб спасти его от этой напасти! И лечили, и запирали, а уж денег истрачено — вторую машину купить можно! Можем ли сейчас навестить Пашу?

— Да-да. Вы подождите здесь, я его сейчас приведу. Присядьте на кушеточку.

«Ишь ты, вежливые какие, сволочи! Лечили они!» Паша сделал шаг назад, развернулся и побежал, стараясь не шлепать ногами в тапочках по полу. Он проделал тот же путь, что и несколько минут назад — через столовую и кухню, — и снова очутился около входных дверей. Бидоны уже все, сколько нужно, стояли около плиты, а грузовичок с балагуром дядей Лешей уехал. Паша видел, как грузовичок, урча, медленно забирается на горку — не догнать.

Он растерянно оглянулся. Было на нем больничное одеяние — куртка да штаны, на ногах тапки. В таком виде по зимней дороге не больно разгуляешься.

Подошла повариха Наташа, развязно подпихнула его широким бедром:

— Где бродишь-то, кавалер? Пойдем пообедаем, а то остынет все.

— Наталья, у нас здесь ватник и валенки найдутся? — неожиданно спросил Паша.

— В подсобке, — сказала Наташа. — Только не валенки, а сапоги. В валенках здесь нельзя. А куда это ты намылился, интересно знать?

— Потом скажу. — Паша бросился к подсобке. Сапоги оказались женскими и были по крайней мере на два размера меньше его ноги, но выбирать не приходилось. Он с трудом влез в них, накинул на плечи телогрейку.

— Павлик! — раздался в кухне звонкий голос медсестры.

Паша на мгновение замер. Никогда не был он набожным, никогда не ходил в церковь и не знал молитв, но тут вдруг ни с того ни с сего перекрестился и пробормотал: «Господи, спаси и сохрани!» — после чего рванул из подсобки.

Он выскочил из дверей на яркий свет, побежал по тропинке мимо помойки в сторону темневшего вдали перелеска. По этой тропинке из ближайшего поселка в больницу ходили медсестры и санитарки.

— Паша, вернись, к тебе брат приехал! А как же обед, Паша?! — неслись ему вслед голоса дежурной медсестры и поварихи.

Он знал, что женщины догонять его не станут. Он боялся другого, а до леса оставалось еще не меньше полукилометра…

Нервный с Седым выскочили на крыльцо, запрыгнули в машину. Взревел мотор.

— Подождите, подождите! — На крыльце появилась дежурная медсестра, замахала руками, приказывая им остановиться.

«Девятка» резко развернулась, обдав медсестру снежной пылью, и понеслась по дороге.

— Да что же это такое! — нервно закричала медсестра.

На больничное крыльцо выскочила и Наташа.

— Ну что? — спросила она медсестру.

— Не видишь — что? Уехали! — произнесла та. — Я еще и сказать-то ничего не успела, а он, вишь, уже сообразил, гад!

— Это не брат Пашкин был. Это какой-то из дружков его наркоманских. Долги, скорей всего, а может, и того похуже, — сделала предположение повариха. — Вот Пашка и перепугался. Надо в милицию звонить. Ты номер машины запомнила?

— Нет, — покачала головой медсестра. — Да куда там-все глаза снегом запорошили!

— Вот и я тоже нет, — вздохнула Наташа. — Спасать бы надо парня.

Медсестра с поварихой скрылись в дверях приемного отделения больницы.

Паша уже добрался до опушки леса, когда сзади послышался надсадный рев движка «девятки». Он оглянулся и увидел, что машина буксует на дороге, никак не может залезть на гору. Паша сделал в сторону «девятки» неприличный жест и припустил. Он знал, что там, за перелеском, шоссе, на котором можно будет поймать машину. Только бы успеть до того, как эти гады выкарабкаются… В перелеске он передохнул и умылся чистым снегом, перед тем как побежать дальше.

Нервный, матерясь, толкал машину сзади, комья грязного снега летели на его одежду. Он упирался, пока не поскользнулся и не упал. Седой перестал мучить машину, снял ногу с педали газа.

— Ведь уйдет, сучонок! — сказал нервный, отряхиваясь от снега.

— Никуда он не уйдет, — покачал головой седой. — Мы теперь знаем, откуда ноги-то растут. И гоняться за этим чмом нам, не надо. Зачем в «казаки-разбойники» играть? Придем к клиенту и «разведем» его по полной программе за обман. Мало не покажется!