Небеса подождут - Элмор Леонард

Если твой сын грабит банки, нарушает закон, торгуя спиртным, и стреляет в себе подобных с твердым намерением убить их, станешь ты защищать его и прятать? Карл считал, что большинство родителей склонны выгораживать сынков и пытаться им помочь, но в Белмонтах он не был уверен, особенно в матери Джека.

Карл позвонил Орису Белмонту в офис, чтобы договориться о встрече, но ему сказали, что Орис всю неделю пробудет в Хьюстоне, в Техасе. Карл навел справки о личной жизни мистера Белмонта и подумал: не в отеле ли он "Мэйо" со своей подружкой? Карл решил, нет – не всю неделю. Вряд ли бывший бурильщик скважин, которому сейчас принадлежит куча предприятий, может надолго бросить дела. Возможно, он по какой-то причине дома.

Туда Карл и направился – в самый огромный особняк на Мэпл-Ридж, в богатом пригороде на южной окраине Талсы. Оставил "понтиак" на улице, подошел к двери. Портик поддерживали шесть огромных колонн, но их размеры не произвели на Карла особого впечатления; фасад здания федерального суда, куда он каждый день ходил на работу, украшали двадцать две подобные колонны. Он уже собирался позвонить, но потом решил осмотреть парк. Как-никак, он преследовал преступника, который находился в федеральном розыске – как истребитель Эдди Рикенбэкер, который искал "фоккеры" и сбивал их, хотя Карлу больше нравился послужной список немецкого аса, Манфреда фон Рихтхофена. Манфред нажимал на гашетку пулемета – и очередной "спад" или "сопуит кэмел", дымясь, падал на землю. Тот немец был одного возраста с Карлом, когда канадцам удалось его подбить. Маршал обходил дом и вспоминал, как мастерил и раскрашивал модели самолетов. Вирджилу нравилось смотреть на них, и он разрешал сыну подвешивать модели к потолку в гостиной.

Карл подошел к черному ходу и увидел на заднем дворе бассейн, накрытый по случаю зимы. Повернулся лицом к дому – в патио, спиной к нему, стояла миссис Белмонт и мыла окно губкой. Через плечо у нее было перекинуто посудное полотенце. У мужа двадцать миллионов долларов, а жена сама моет окна?!

Она повернулась, и Карл понял, что напугал ее. Он вошел в патио, заговорил тихим голосом, притронувшись к шляпе. Назвался, показал свою звезду. Хозяйка не произнесла ни слова. Карл спросил, дома ли мистер Белмонт; она только покачала головой.

– Я бы хотел побеседовать с вами, если вы не против и если у вас есть время, – сказал он и после паузы добавил: – О вашем сыне.

В этот момент на дорожке между патио и бассейном показалась цветная женщина в белом халате, поверх которого был надет толстый грубошерстный свитер. Она катила Эмму, привязанную ремнями в инвалидном кресле. Голова девушки безвольно болталась в вороте меховой шубки. Карл знал об Эмме: девочкой она прыгнула в бассейн, не надев нарукавников, чуть не утонула, и, прежде чем ее вернули к жизни, ее мозг пятнадцать минут был отключен. Цветная женщина укоризненно покачала головой:

– Опять моете окна? Куда мне ее поставить?

– Вот сюда. – Дорис Белмонт повернулась к Карлу: – Я поговорю с вами. – После неловкой паузы она предложила: – Пойдемте в дом.

Дорис провела его через весь дом в прихожую, а оттуда – по лестнице наверх. Ступени были шириной футов шесть. Они попали в полукруглую гостиную, которая выглядела уютной и обжитой; Карл решил, что здесь хозяйка дома проводит дни – одна, в окружении тяжелой, массивной мебели. На серебряном подносе среди бокалов стоял графин с хересом, поднос красовался на круглом столике посреди комнаты. Окна выходили на патио и бассейн; Карл опять увидел одинокую фигурку в инвалидном кресле – дочь хозяйки дома сидела опустив голову; меховая шубка искрилась и переливалась в полуденном солнечном свете.