Король медвежатников - Евгений Сухов

Теперь государь стоял немного сбоку, и Святополк-Мирский почтительно развернулся к нему лицом.

— Извините меня, ваше величество, но Чарыков человек не военный, он, конечно, прекрасно разбирается в «паркетной политике» Зимнего дворца и старается говорить то, что вы хотите услышать…

— Хм, — проронил государь.

— …Но, уверяю вас, действительность иная, Османская империя сейчас необычайно сильна! Скрябину можно верить. Он ведь был одним из тех, кто налаживал там агентурную сеть.

— Вот как? У вашего протеже есть хоть какие-нибудь недостатки?

— Он неравнодушен к красивым женщинам, — честно признал министр.

Император неожиданно весело рассмеялся, тряхнув рыжеватой бородкой:

— Помилуйте, батенька, удивили так удивили! Вы мне найдите хотя бы одного мужчину, который был бы к ним равнодушен!.. Лично я не считаю это недостатком, а даже наоборот: в таком деле, как разведка, умение нравиться дамам — первейшее дело. Ведь они наши ближайшие помощницы!

Петр Дмитриевич улыбнулся:

— Тогда у него нет недостатков.

Государь повернулся и, чуть приподняв красивую голову, неторопливыми мелкими шагами отправился в путешествие по комнате. Святополк-Мирский осмотрелся. С высокого потолка свисала трехъярусная люстра с канделябрами, по углам кабинета возвышались старинные резные шкафы с дорогими старинными книгами, стулья были обшиты зеленым бархатом, и длинная бахрома слегка касалась пола. Все это радовало и успокаивало взор.

— А вот здесь вы опять не правы, недостатки есть у всех, — отчего-то помрачнел Николай, — но будем считать, что это никак не помешает нашему делу. В своей докладной записке вы пишете, что турки очень активизировались. Что вы имели в виду?

— Например, в Париже у них сильная и очень разветвленная агентура. Они активно занимаются сбором данных о флотах, в том числе и о российском. Я думаю, что ни один корабль, прибывающий в Европу, не остался без их внимания. Они очень активно сотрудничают с немцами, получая от них новейшие технические разработки. И стараются усиливать свое влияние на Балканах. Если мы не вмешаемся сейчас, то момент будет упущен. Нашу задачу я вижу в том, чтобы нейтрализовать деятельность турецкой разведки. Этого можно добиться путем подкупа, если хотите, даже шантажа некоторых ключевых резидентов. Через перевербованных агентов следует снабжать турков ложной информацией. Кроме того, в Париже сейчас представлено сборище революционеров разных мастей, которые во имя своих призрачных идей готовы принимать любую помощь. Мне стало известно, что многие террористы весьма тесно связаны с зарубежными разведками, в первую очередь с немецкой. За ними следует усилить наблюдение, по возможности, внедрять в их ряды своих людей.

— Понятно… Какая разведка представляет сейчас для России наибольшую опасность?

Министр на секунду задумался, после чего уверенно отвечал:

— По этому поводу у меня уже был разговор с Гариным, директором департамента полиции. — Государь молчаливо кивнул. — На наш взгляд — турецкая, она действует более агрессивно.

— Известно, кто руководит турецкой разведкой? — спросил Николай.

— Имени его мы пока не знаем. А описания его внешности тоже очень противоречивы. Нам даже не известно, сколько ему лет… Но, судя по его делам, немало. По всей Европе мы натыкаемся на его следы, и всюду он работает против России. Такое впечатление, что к Российской империи он испытывает патологическую ненависть. Но что нам известно точно — он неоднократно бывал в Москве и Санкт-Петербурге и очень хорошо знает русский язык. Кличка у него — Янычар!

— Так, как вы его охарактеризовали, она целиком соответствует его характеру. Значит, вы считаете, что он сейчас живет в Париже?

— Без всякого сомнения! — уверенно отвечал министр.

— Очень неплохо было бы с ним поговорить. Наверняка он может рассказать массу полезного.

Государь, чуть приподняв голову, задиристо взирал на Петра Дмитриевича, и тот, смешавшись, проклинал свой немалый рост. Странное это ощущение — смотреть на государя свысока.

— Да, ваше величество.

— Полноте вам, — отмахнулся Николай Второй, — зовите меня по имени-отчеству.

— Николай Александрович… у меня есть кое-какой план. Если турецкий резидент клюнет, то его можно будет переправить в Россию.

— Вот как, — воодушевился Николай. — Очень хотелось бы взглянуть на вашего… Янычара! Кстати, а сколько лет Скрябину?

— Ему немногим больше тридцати.

— Для своих лет он много успел, — произнес государь, задумавшись. — Он очень способный человек…

Дверь бесшумно открылась, и в кабинет вошел адъютант императора.

— Николай Александрович, — тихим голосом произнес он. — К вам на аудиенцию пришел великий князь Андрей Владимирович.

Лицевой нерв государя дрогнул. И Святополк-Мирский много бы отдал, чтобы узнать, что в этот момент почувствовал государь. Венценосных кузенов связывала общая привязанность — очаровательная Матильда Кшесинская, а два года назад балерина родила великому князю сына, которого назвала в честь деда Владимиром.

Николай мягко улыбнулся и произнес:

— Прошу прощения, Петр Дмитриевич, давайте продолжим нашу встречу в следующий раз… Я забыл вас предупредить, но у меня назначена встреча с братом.