Месть Скорпиона - Энтони Фруин

Винса не оставляло неприятное предчувствие, что это – только начало…

Да нет, не может быть.

Он надеялся, что ошибся.

Ну конечно ошибся.

Даже думать об этом – безумие.

Бухгалтеры и юристы собрали свои бумаги и, шаркая ногами, вышли из комнаты заседаний, что размешалась тремя этажами выше принадлежащих Сиду спортзала и казино «Бархат».

Сид зажег сигару и подошел к окну. Прижался лицом к стеклу и глянул на Керзон-стрит.

– Если вот так смотреть, то можно даже разглядеть Гайд-парк.

– Здорово, – сказал Винс.

– Да. – Сид вернулся к столу, взял серебряный кофейничек и налил себе еще одну чашку. – Тебе налить, Винс?

– Я еще не допил, спасибо.

– Вот посмотри. Про меня много всякого говорят, но каждый знает – за что бы я ни брался, кофе у меня всегда что надо. Не то что эта бурда для общественного потребления.

– Кофе у тебя самый лучший, – согласился Винс. – Как прошло собрание?

– Хорошо прошло. Казино в Борнмуте расплатилось вовремя, а луна-парк в Ярмуте можно считать, что наш. Но я таки сказал этим канцелярским крысам, что нужны новые схемы отмывания денег. Деньги от навара, откатов и прочего прибывают быстрее, чем мы можем за ними уследить. А это раздражает.

Сид все говорил и говорил, и Винс понял, что он всячески старается гнать от себя мысль о Лайонеле. Таков был Сид: какая бы беда ни стряслась, не позволяет себе расслабиться, думает о работе и говорит, говорит. Когда умерла его мать, происходило то же самое. И то же самое было, когда Мириам попала в автокатастрофу и врачи не знали, выживет ли она. То же самое повторилось, когда Лайонелу в прошлом году делали операцию.

Да, тогда было то же самое.

А сейчас нужно осмыслить то, что происходит в настоящем.

– Там, внизу, Уолли ждет, – решился Винс.

– Так пусть поднимается, – отрезал Сид.

Винс снял трубку, набрал несколько цифр и отдал лаконичный приказ.

– Они с Лео сейчас придут.

Сид пыхнул сигарой и проговорил:

– Сейчас все и выясним. Все досконально. Ты как думаешь?

– Сейчас все узнаем, – сказал Винс, но большой уверенности у него не было. Он допил кофе, а Сид подошел к окну и снова принялся оглядывать улицу. Казалось, над городом повисла зловещая тишина. «Зловещая, – подумал Винс, – потому что все вдруг пошло не так, как надо». Что-то застопорилось, сломалось, и он никак не мог понять что.

Дверь отворилась, и в комнату вошел попыхивающий сигарой Уолли. Даже со своего места Винс учуял, как от него разит спиртным. Лео велел Уолли сесть к столу на видное место и плотно прикрыл створки двери.

– Приношу свои глубочайшие соболезнования, – проговорил Уолли, утвердив зад в кресле.

Сид повернулся, кивнул Уолли и глянул на Винса. Винс понял намек и заговорил:

– Ну что, Уолли, малыш, что ты нарыл?

– Немного, старина. С этим народом в принципе трудно найти общий язык.

Сид повернулся к нему спиной и снова уставился в окно. Возможно, он высматривал Гайд-парк. Но слушать он слушал.

Винс постучал по столу костяшками пальцев и очень спокойно повторил:

– Мы слушаем.

– Вчера в семь часов утра ваш покойный брат был найден на пляже в Маргейте. Его там нашли двое временно не работающих сезонников, которые чего-то там на пляже собирали. Они позвали полицию.

– Ну и?.. – не давая Уолли перевести дух, спросил Сид.

– Ну… они тут же позвонили в полицию. Полиция прибыла через несколько минут, полицейские провели процедуру опознания. У вашего брата имелся при себе бумажник, водительские права и страховое удостоверение с фотографией. В опознании также приняли участие несколько констеблей, которые его знали, и продавщица его газетного киоска, миссис Спунер. Лайонелу выстрелили в лоб, предположительно из магнума 45-го калибра. Еще при нем нашли около трехсот фунтов, банкнотами по пятьдесят и двадцать. Деньги не тронули.

Сид повернулся к Винсу и сказал:

– Значит, это не ограбление.

Винс согласно кивнул, но про себя подумал: «А разве мы думали, что это ограбление?»

Сид стал проявлять нетерпение.

– Что у тебя еще?

Уолли допил последние капли из своей фляжки и утерся рукавом куртки.

– Похоже, что миссис Спунер была последней, кто видел Лайонела живым. В среду вечером она ушла домой примерно в половине седьмого. Ваш брат закрыл киоск и, судя по всему, поднялся наверх, к себе в квартиру. Никто ничего не видел: ни в магазинчике, ни на берегу. Свидетелей нет. По крайней мере, пока.

Винс спросил, обыскала ли полиция магазинчик и квартиру. Не было ли следов борьбы?

– Да, они там все прочесали. Но найти – ничего не нашли. Ни следов взлома, ни следов ограбления, ни намека на борьбу. Вообще ничего.

– А они уже выяснили, где был Лайонел и что делал после того, как закрыл магазин, и до того, как его нашли на пляже?

– Нет еще. Они это как раз выясняют.

– А у них есть какие-нибудь догадки, предположения?

– Вряд ли. Это дело не внушает им оптимизма. Они там все сбиты с толку, – признался Уолли.

– Что ж… – вздохнул Винс.

Сид снова повернулся к ним и поблагодарил Уолли.

– Лео даст тебе фишки, можешь поиграть, расслабиться. Но знай меру. Понял?

– Я всегда соблюдаю меру, когда нахожусь в твоих владениях, Сид, – напыщенно проговорил Уолли.

– Надеюсь, – сказал Сид. – И еще: будь настороже. Если что-нибудь разузнаешь – не важно что, даже какую-нибудь мелочь, – сразу дай знать. Понял?

– Само собой, – кивнул Уолли, и Лео вывел его из комнаты.

Когда дверь за ними закрылась и шаги замерли в отдалении, Сид проговорил негромко:

– Слыхал? Из сорок пятого в лоб.

– Похоже, мы имеем дело с серьезной публикой, – сурово сказал Винс.

– Наверняка это просто ошибка, – проговорил Сид.

Его трясло, и был он белый, как порошок, что присылали иногда из Южной Америки в ящиках, адресованных Марии Эйткин.

Ошибка? Винс в этом сомневался.

– Ну, что скажете, Брайан? – спросил Сид усевшегося в кожаное кресло Лаксфорда.

– Скажу, что вино и правдивый рассказ, как известно, друг без друга не обходятся, – ответил Старшой.

– Скотч? – предложил Винс.

– Очень мило с вашей стороны, – сказал Лаксфорд и потянулся к ящику с сигарами.

Сид закурил и положил на стол ноги.