Лицо ее закройте - Филлис Дороти Джеймс

– А я малодушничаю в таких ситуаци­ях – сказал он. – Мне трудно отделать­ся от человека, даже если он меня раздра­жает.

– Вот именно, – подхватила сестра. –

И это твоя беда. Слишком слабовольный и слишком впечатлительный. Пора тебе же­ниться. Мамочка просто мечтает об этом, правда. На ком-нибудь с состоянием, если подвернется, но чтоб не до омерзения бо­гатой была, а в меру.

– Без сомнения. Но на ком?

– Действительно, на ком же? Неожиданно Дебора утратила интерес к теме Она вскочила, подошла к окну и облокотилась о подоконник. Стивен смотрел на ее профиль, такой похожий на его и при этом загадочно другой, вырисовыва­ющийся на темном фоне ночи. Горизонт прорезали вены и артерии угасающего дня. Из сада доносилось благоухание – мощ­ная бесконечно сладостная волна запа­хов английской весенней ночи. Лежа в прохладной темноте, он прикрыл глаза и отдался покою Мартингейла. В подобные минуты ему становилось понятно, поче­му мама и сестра так хлопочут, чтобы сберечь ему наследство. Он первый в их роду за­нялся медициной. Поступил как счел нуж­ным, а близкие согласились с его выбо­ром. С таким же успехом он мог бы выб­рать еще менее перспективное ремесло, хотя трудно себе представить, какое именно. Со временем, если он уцелеет в этой мя­сорубке, в бешеной погоне и в конкуренции, и ему повезет, он станет консультантом. Может, даже преуспеет и будет сам со­держать Мартингейл. А пока что они из кожи вон лезут, экономят на чепухе, но ни в чем не отказывают ему, сами ковы­ряются в саду и огороде, чтобы сберечь три шиллинга – часовую оплату старого Первиса. Нанимают неумелых девчонок помогать Марте. Все это особо его не стес­няло, зато служило доказательством, что он, Стивен Макси, стал преемником своего отца, так же как тот стал преемником сво­его. Если б можно было наслаждаться красотой и покоем Мартингейла, не об­ременяя себя чувством долга и ответствен­ности!

На лестнице раздались медленные, ос­торожные шаги, потом в дверь постучали. Пришла Марта с вечерним горячим моло­ком Когда Стивен был маленьким, ста­рая няня решила, что горячее молоко на ночь избавит от кошмарных снов – они с Деборой какое-то время, впрочем совсем недолго, очень от них страдали. Потом кошмары­ сменили более ощутимые отроческие страхи, но горячее молоко так и вошло в привычку. Марта вслед за своей сестрой твердо верила, что от ночных – настоящих и во­ображаемых – опасностей может защитить лишь одно-единственное средство. Она осто­рожно поставила маленький поднос с веджвудской кружкой, из которой пила Дебора и старой кружкой, изготовленной ко дню коронации Георга V, которую Стиве­ну купил еще дед.

– Принесла вам еще овалтин[3], – ска­зала Марта. – Я так и подумала, что вы здесь. Она говорила приглушенным голосом, точно заговорщица. Стивен забеспокоил­ся вдруг она угадала, что речь шла о Кэтрин? Точно как с их старой милой нянь­кой – та приносила питье на ночь и охотно задерживалась поболтать. Нет, так, да не совсем. Марта, конечно, преданная, но зажатая, с ней труднее. Это подделка, не то простое чувство, которым дышишь, как воздухом. Памятуя об этом, тем не менее он счел, что Марта заслужила по­хвалы.

– Дивный ужин был, Марта, – ска­зал он.

Дебора отвернулась от окна, обвила паль­цами с алыми ногтями кружку с дымящимся молоком:

– Жаль, что разговоры, которые велись за столом, были намного хуже вашей стряпни. Мисс Лидделл прочитала нам лекцию о социальных последствиях нарушения зако­на. Как вам Салли, Марта?

Стивену этот вопрос показался глупым. Что это с Деборой?

– Вроде неплохая девушка, – сказала Марта, – но рано еще судить, конечно. Мисс Лидделл ее нахваливала.

– По словам мисс Лидделл, – сказала Дебора, – Салли воплощение всех добро­детелей, за одним исключением, но и оно – оплошность природы, которая в темноте не разобралась, что девица окончила клас­сическую школу.

К удивлению Стивена, в голосе сестры зазвенели горькие ноты.

– Не думаю, что все эти науки так уж нужны горничной. – Марта давала понять, что она прекрасно обходится и без них. – Надеюсь, она понимает, как ей повезло. Мэм даже отдала ей колыбель, в которой вы оба спали.

– Теперь же мы в ней не спим. – Сти­вен старался говорить как можно менее раз­драженно. Господи, ну сколько можно об­суждать эту Салли Джапп! Но зря он Мар­ту остановил. Такое впечатление, что ос­квернили не колыбель, а лично ее, Марту.

– Мы ведь ее берегли, доктор Стивен.

Для внуков берегли.

– Черт побери! – сказала Дебора. Она вытерла пальцы, закапанные молоком, и поставила кружку на поднос. – Нечего внуков считать, пока их нет. Лично я не собира­юсь открывать счет, а Стивен даже не по­молвлен – не то что собирается обзаводиться детишками. Не исключено, что он женит­ся на грудастой практичной санитарке, которая предпочтет купить новенькую, стерильную кроватку на Оксфорд-стрит. Спасибо, Марта, дорогая, за молоко. – Дебора улыбну­лась: – эти слова означали, что Марте пора уходить.

Они обменялись пожеланиями на сон гря­дущий, и те же осторожные шаги прошар­кали вниз по лестнице. Когда они стихли, Стивен сказал:

– Бедняжка Марта. Мы привыкли к ней, принимаем все как должное, а ведь на ней весь дом, ей трудно. По-моему, пора нам подумать, как ее отпустить и выплачивать ей пенсию.

– С чего это? – Дебора стояла у окна.

– По крайней мере сейчас у нее есть хоть какая-то помощница, – начал усту­пать Стивен.

– Хоть бы Салли не мешала ей. Мисс Лидделл сказала, что ребенок просто на удивление хорош. Но если младенец не пищит из трех ночей – две, он уже хорош. Да к тому же пеленки. Вряд ли от нее много толку, если каждое утро ей приходится стирать пе­ленки.

– Но ведь все матери стирают пелен­ки, – сказал Стивен, – и тем не менее находят время для другой работы. Мне нра­вится эта девушка, вот увидишь, она бу­дет Марте подспорьем, если ее оставят в покое.

– Смотри, какой рьяный заступник на­шелся! Жаль только, что ты будешь торчать в своей больнице, когда начнутся непри­ятности.

– Какие еще неприятности? Что с вами со всеми происходит? С чего вы взяли, что девушка причинит вам неприятности?

Дебора направилась к дверям.

– Потому что, – сказала она, – она уже их причиняет, не так ли? Спокойной ночи.