Картер Рид - Тиджан

Я думала, что сейчас умру.

– Ох, милая. Эмма, милая.

Аманда опустилась рядом со мной на колени, приложила ко лбу мокрый платок. Вытерла мне щеки и губы.

– Выглядишь ужасно, но все наладится. Все будет хорошо.

Я крепче сжала веки. Мне не хотелось видеть жалость в ее глазах. Это просто невыносимо, только не от нее. У нее такие пронзительно-синие глаза, в них невозможно спрятать эмоции. Нужно срочно взять себя в руки. Я снова подумала о соседке и отбросила остатки страха. Повернулась и посмотрела Аманде в глаза. Мои, в отличие от ее ярко-голубых, были темными, почти черными, и она не смогла ничего увидеть. Не смогла увидеть, каких усилий стоило мне удержаться от нового приступа рвоты.

Я чувствовала себя прокаженной.

– Я убила человека.

– Знаю, милая, – она наклонилась и прижалась ко мне лбом. Ее руки продолжали протирать мои щеки влажным платком. – Мы справимся. Мы должны.

– Как?

Меня передернуло от дрожи в собственном голосе. Я была слабой. Жалкой.

«Они придут за мной, Эмс. Ты должна быть сильной. Слышишь? Должна быть сильной».

В голове зазвучал голос брата. Сейчас эти воспоминания мне не помогут.

Аманда глубоко вздохнула:

– Что еще?

– Ничего, – пробормотала я, подняла руку и попыталась немного оттолкнуть ее. Мне не хватало воздуха.

«Не важно, кто стучит в дверь – не открывай. Не доверяй никому, никому, кроме Картера. Иди к Картеру. Он обо всем позаботится. Он позаботится о тебе, Эмс. Я обещаю».

Я сжала зубы. Хватит думать о брате.

– ЭММА! ИДИ СЮДА! – закричал Бен из гостиной.

Я выскочила из ванной, готовая наорать на него за крики, но потом услышала слова журналиста и замерла.

– Джереми Данван считается пропавшим, – его фотография появилась на телеэкране. На ней он смеялся, улыбался фотографу с беззаботным видом. Потом показали серьезную журналистку. Она вздохнула, сосредоточенно глядя в камеру. – Если вы обладаете любой информацией о месте нахождения Джереми Данвана, позвоните по номеру, который видите внизу экрана. Если у вас есть любая информация о том, что могло случиться с Джереми Данваном, пожалуйста, позвоните на этот номер.

Она снова и снова повторяла одну и ту же фразу. Сегодня утром Франко Данван, отец Джереми, обратился в полицию, сообщив, что его 32-летний сын исчез и не вернулся домой предыдущим вечером. Она твердила все это снова и снова. Мне стало плохо. Появились его новые фотографии, некоторые с друзьями. На одной из них он был в униформе для игры в софтбол, на другой – с кружкой пива в руке. На каждой он казался приветливым и привлекательным – вовсе не тот монстр, которого я видела двадцать четыре часа назад.

Бен застонал, глядя в экран. Снова запустил руку в волосы. Другой он прижимал к груди пульт.

– Я думал, ты… – он замер. Закрыл рот, потом опять открыл и снова закрыл. Сделал глубокий вдох, моргнул. – Черт возьми, Эмма. Что ты натворила?

Я прищурилась и бросилась к нему. Он испуганно подался назад, но я выхватила пульт и выключила телевизор.

– Он ее насиловал. Собирался ее убить. И меня бы тоже убил, – я остановилась и сглотнула ком, вставший в горле. В глазах все поплыло. – Я сделала то, что должна.

Бен снова указал жестом на телевизор. У него тряслись руки.

– Франко Данван. Они сказали Франко Данван. Ты знаешь, кто это?

«Если тебе когда-нибудь что-то понадобится, иди к Картеру».

Я помотала головой, чтобы выбросить из мыслей последние слова, сказанные братом прежде, чем он выскочил из нашей квартиры. Я бросилась за ним. Он этого не хотел, но когда он поймал меня в переулке, было уже слишком поздно. Они появились на другом конце, и он приподнял меня, чтобы помочь спрятаться.

Я снова отогнала воспоминания и обратилась к Бену:

– Я же говорила тебе вчера вечером.

– Позавчера.

– Что? – замерла я.

– Позавчера, – пробормотал Бен, погруженный в собственные мысли. – Вы приехали сюда два дня назад.

Я застонала. Он уже два дня как мертв. Я совсем перестала ориентироваться во времени. Но он прав. Я всегда ходила в зал в пять часов вечера, после работы, но в тот день вернулась раньше, пропустив занятие. Я убила его две ночи назад.

И проспала почти двадцать четыре часа. Я удивленно замигала. А Мэллори? Я быстро подняла взгляд, но Бен покачал головой.

– Она заснула всего час назад. Не спала вообще, как и я.

Ох.

Подошла Аманда, забрала у меня пульт. Снова включила телевизор. Села на диван, Бен устроился рядом. Оба откинулись на спинку с решительными лицами. Они собирались посмотреть новости. Услышать все. А потом, сама не своя от волнения, я вернулась и устроилась на диване.

Я пыталась подготовиться к тому, что могу услышать.

– Власти проведут тщательный поиск Джереми Данвана, и, как нам стало известно, делом займутся федеральные власти. Они считают, что исчезновение Джереми Данвана может быть связано с разборками мафии. Только что, – ее голос стал звонче, – из надежных источников нам стало известно, что Франко Данван, отец Джереми Данвана, – один из лидеров семьи Бартел. Федеральные власти годами пытались найти свидетельства против мистера Джозефа Бартела, чтобы осудить около тридцати членов криминальной группировки.

– Итак, Анджела, – заговорил более низкий голос.

– Да, Марк? – с наигранной бодростью отозвалась она.

– Получается, власти считают, что исчезновение может быть связано с враждой между кланами Бартел и Маурицио?

В ее голове было столько восторга.

– Хотя пока что у нас нет подтвержденной информации, что расследование движется в сторону семьи Маурицио, это кажется вполне вероятным. Правительство долго пыталось раздобыть улики против Картера Рида, который, по их предположениям, состоит в тесных отношениях с семьей Маурицио.

У меня замерло сердце. Я повернулась к экрану. Там было его фото.

У меня перехватило дыхание.

Я и забыла, какие у него ясные голубые глаза и какой мощный взгляд. Казалось, он готов убить того, кто его снимал – но потом появилось следующее фото. Он в черном смокинге выходит из черной машины. Поднял руку, чтобы закрыть от фотографов лицо, но они оказались быстрее. Губы изогнулись в усмешке, и даже на расплывчатом, нечетком изображении безошибочно угадывались характерные черты лица.

«Отправляйся к Картеру».

Мне снова вспомнились слова брата, но я не могла. Наверное, должна была, но это невозможно. Он был лучшим другом моего брата больше десяти лет назад. После убийства ЭйДжея он присоединился к семье Маурицио и, как я слышала, убил всех, кто был причастен к смерти моего брата. Когда я впервые услышала об этом, меня пробрала дрожь, и теперь я вдруг испытала то же самое.