Убийство в пятом варианте - Наталья Солнцева

– Я к нему не поеду.

– А по-моему, прекрасная идея, – засмеялся Ступников. – Главное, там тебя Бушинский точно не найдет. Место глухое, тайга, на десятки километров вокруг ни души. Транспорт только гужевой.

– Что это?

– Лошадь с телегой!

– У Самсона руки длинные, он меня из-под земли достанет.

– Да ладно…

Ступников не привык валяться в постели, вставал чуть свет, выгуливал собак, поливал газон на корте, – работы хватало. Присутствие в доме хозяйки обязывало его демонстрировать свое усердие. Но теперь Татьяна ему не хозяйка, скорее наоборот. Теперь не он от нее зависит, а она от него. Захочет – помилует, не захочет – сдаст мужу.

– Ой, забыл! – спохватился он. – Сегодня должна прийти горничная! Лучше, чтобы она тебя не видела. Речная прогулка отменяется.

При упоминании о горничной Татьяна приподнялась на локте и посмотрела на часы.

– Когда она придет?

– Через час.

– Я закроюсь в спальне. Принесешь мне кофе и бутерброды?

– Горничная делает уборку во всех комнатах.

– А ты ей скажи, чтобы в хозяйскую спальню не заходила.

– Это будет подозрительно. Она страшно любопытная бабенка, всюду сует свой нос.

– Куда же мне деваться?

– Спрячешься в подвале. Там сухо, прохладно, чисто. Когда горничная уйдет, я тебя выпущу.

– Ты с ума сошел? Я мышей боюсь!

– Нет там никаких мышей. И не спорь. Я за тебя отвечаю. Давай быстренько в душ, а я на кухню, кофе варить. Давай, давай, поднимайся, лежебока!

Татьяну покоробила его фамильярность, но она подавила негодование. С управляющим ей ссориться нельзя. Стоит ему сделать один звонок, и Бушинский узнает, где искать неверную жену.

Ей стало дурно при мысли, что в реке ее утопить куда проще, чем в джакузи.

Ступников натянул шорты и вышел из спальни. Было слышно, как он бегом спускается по лестнице. Спешит. Значит, и правда скоро придет горничная.

Татьяна пожалела, что редко наведывалась сюда, не вникала в дела по дому и была не в курсе здешнего распорядка. Она как-то видела горничную – мельком, вскользь. Но не удосужилась поговорить с ней, завязать отношения. Ей вообще не нравилось в Трошино. В этом доме ее томило плохое предчувствие.

Должно быть, в подсознании она заранее переживала свое бегство от мужа, испытывала страх и горе. Теперь она поняла, почему ей не хотелось проводить время в загородной усадьбе. Но разве человек чувствует наперед?

С этими мыслями Татьяна вымылась, высушила волосы и спустилась в кухню-гостиную. Аркадий накрыл стол и ждал ее к завтраку.

– Тебе кофе со сливками? – предложил он.

– Черный. Надо взбодриться.

После ночи любви у нее был утомленный вид: бледные щеки, синева под глазами.

Часы на стене тикали, отсчитывая минуты до прихода горничной. У Аркадия был завидный аппетит: он умял бутерброды с холодным мясом и выпил большую чашку кофе.

– Ты ешь, – сказал он Татьяне. – Кто знает, сколько придется сидеть взаперти?

– За что мне все это?

– За грехи, дорогуша! Как в песне поется: «любишь кататься, люби и саночки возить»!

– Не слышала такой песни.

– Молодая ты еще, глупая. Выскочила замуж за Самсона и решила, что держишь бога за бороду. Глядь – а в руке-то всего пара волосков!

– Не бей лежачего, мудрец! – вздохнула она. – Тебе не идет.

Больше она не проронила ни слова, и Ступников примолк.

– Ну что, веди меня в темницу, – сказала Татьяна, отодвигая тарелку с недоеденным завтраком. – Пора! И убери тут. Дабы «любопытная бабенка» ни о чем не догадалась.

– Возьми с собой теплую кофту и плед. Термос с чаем я приготовил. Чего тебе еще дать?

– Конфеты есть?

– А как же фигура? – подшучивал над ней управляющий.

Он сунул ей в руки конфетницу с «Трюфелями», которые покупал для Насти, и повел вниз…

* * *

Москва

Алине дважды не повезло. В кои-то веки шеф пригласил в ресторан, и надо же! Проклятая водка все испортила! Теперь Самсон Карлович подозревает, что это она подсыпала какую-то гадость в спиртное.

– Я не виновата! – заявила девушка своему отражению в зеркале.

Оттуда на нее смотрело узкое личико, покрытое витаминной маской для кожи.

Алина вспомнила несостоявшуюся встречу на выставке и окончательно расстроилась. Зачем было морочить ей голову? Она собралась, накрасилась, надела новое платье и… пролетела.

– Два – ноль не в мою пользу.

Отражение в зеркале было похоже на зомби. Забранные назад волосы, неестественно белое лицо, темные круги вместо глаз, бледные губы.

Алина взяла салфетку и принялась снимать маску, думая о Бушинском. Теперь он ее точно уволит. Она потеряла его доверие, опозорилась. Хлопнулась в обморок, как последняя дура! И чего, спрашивается? Подумаешь, показалось, что на кровати лежит мертвец с перерезанным горлом…

Она содрогнулась от ужаса и неумело перекрестилась. Померещится же такое! Может, и правда в водку добавили какой-то наркоты? Она выпила совсем немного, но с тех пор как будто не в себе.

– Съезди в ресторан и поговори с официантами или охраной, – посоветовало ей отражение, уже меньше похожее на зомби. – Не скандаль, не качай права… просто побеседуй с людьми.

Вдохновленная этой идеей, Алина мигом оделась, обула босоножки на каблуках и выпорхнула из квартиры.

– Ты куда? – бросила мама ей вслед.

– Пойду, прогуляюсь…

– Если опять останешься ночевать у подруги, позвони!

– Обязательно. Не волнуйся, ма…

Алина не посвящала мать в свои похождения. Она давно договорилась с подругой, что в случае чего – «ночует» у нее. Такие случаи были скорее исключением, чем правилом. Алина не разбрасывалась своим телом, она использовала его для получения максимальной выгоды.

В ресторане все живо напомнило ей тот злополучный вечер. Столик, за которым они сидели с Бушинским, приглушенный говор посетителей, зеркала и запах свечей. Много зеркал, много свечей. У нее закружилась голова, и она покачнулась…

Метрдотель вежливо сообщил, что на сегодняшний вечер все столики заказаны. Он так пристально смотрел на Алину, что она смутилась. Вдруг у нее макияж размазался или прическа не в порядке?

– Мы недавно были у вас…

– Как же! Помню. То-то, смотрю, лицо знакомое. Вы приходили с господином Бушинским, верно?

– Да…

– Это наш постоянный клиент.

Алина ощущала себя крайне неловко. Бушинского здесь знали. Видимо, он часто ужинал в этом дорогом заведении.