Атомная крепость - Иван Цацулин

– Но какое отношение имеет этот случай к моей командировке? И при чем тут Ухваткин? Неужели он пошел на такое дело?

– А вот при чем… – продолжал полковник, взяв лежащую на столе папку и перелистывая подшитые в ней документы. – Вот тут в деле имеется не лишенное для нас интереса свидетельское показание гражданина Бехтеева, кстати, одного из соседей Ухваткина. Бехтеев доводится дядей пострадавшему Иванову. По словам этого Бехтеева, Иванов последнее время жил в Москве, где он снимал комнату, но часто бывал у него, в Загорске. За некоторое время до предстоящего отъезда Иванова на работу в Киргизию Бехтеев созвал в гости ближайших родственников и друзей. Каким-то образом в гостях у него очутился и Ухваткин, который и предложил желающим на прощанье сфотографироваться. Иванов и другие присутствовавшие с удовольствием приняли это предложение. Ухваткин сделал ряд снимков, пообещав срочно изготовить фотокарточки. Однако, ссылаясь на занятость, он тянул. Ухваткин при этом знал, что Иванов очень хочет иметь фотоснимки: вместе с ним сфотографирована молодая женщина, с которой Иванов мечтал впоследствии связать свою жизнь. И вот когда остался один день до отъезда Иванова в Киргизию, Ухваткин вечером явился к Бехтееву со снимками. В этот раз Иванов пробыл в Загорску долго, сначала у дяди, а потом у своей знакомой. На станцию он ушёл к последней электричке на Москву. Что с ним случилось по дороге на станцию и кто на него напал, пока неизвестно. Когда под утро его обнаружили прохожие, неподалеку от него случайно нашли порванные фотоснимки, благодаря которым удалось впоследствии установить личность пострадавшего: рядом с Ивановым был снят Бехтеев, которого хорошо знают во всей той округе. Ни денег, ни документов при Иванове не оказалось. Исчез и железнодорожный билет, чему никто не придал значения: кому и зачем нужен железнодорожный билет! Таким образом, налицо было типичное покушение с целью ограбления. Появилась было и другая версия – о покушении из-за ревности, но она вскоре отпала как неосновательная.

– А как с Ухваткиным? – с интересом спросил капитан.

– В том-то и дело, что он обеспечил себе алиби – был в ту ночь далеко за городом, отвозил снимки, там и заночевал. Теперь, когда нам известно, что он связан с агентами иностранной разведки, я уверен, что тут без него не обошлось, и по-ново смотрю на это покушение.

– Следовательно, вместо Иванова в Киргизию с его документами ехал кто-то другой, кого и убили? – спросил Русаков.

– Вы думаете, что убили того, кто присвоил себе документы учителя Иванова? – Соколов выжидательно посмотрел на капитана.

Русаков на этот раз не спешил с ответом.

– Сложное дело… – неопределенно сказал он наконец. – Кто-то бросил Иванова в канаву, будучи уверен, что он мертв…

– Безусловно, – согласился полковник.

– Затем этот «кто-то» едет в поезде с документами Иванова и в свою очередь становится жертвой покушения. В такое стечение обстоятельств трудно поверить.

Соколов с удовлетворением потирал руки.

– Дальше, дальше, – торопил он.

– Скорее можно предположить, что в поезде был убит кто-то другой, кого преступники хотели выдать за Иванова, – продолжал свои рассуждения Русаков. – Ну, запросят Арзамас, оттуда ответят: да, уехал в Киргизию наш Иванов. Кто поедет в такую даль устанавливать личность убитого?

– Ваши предположения не лишены интереса, особенно если не забывать, что Иванов – человек одинокий, – заметил полковник. – Стало быть, вы думаете, Сергей?..

– Я уверен, что кому-то были нужны документы Иванова!

– Я вам скажу, кому его документы потребовались, – спокойно произнес Соколов.

– Вы имеете в виду тех, кто встречались на Дмитровском шоссе?

– Безусловно! Ведь Ухваткин с ними связан.

– Но кому и зачем потребовалось убивать еще кого-то и подбрасывать ему документы Иванова? – задумчиво произнёс капитан.

Полковник Соколов развел руками:

– Это нам предстоит выяснить.

Неожиданно Русаков вскочил на ноги.

– Я, кажется, понял, – взволнованно заговорил он. – Посмотрите, товарищ полковник, что получается: Шервуд передал лже-Силину какой-то приказ…

– Который в свою очередь кто-то передал Шервуду, – вставил Соколов.

– Лже-Силин что-то приказал Ухваткину, и вот – один почти убитый в Загорске, второй определенно убитый в Киргизии, неподалеку от города Фрунзе. Вот куда тянется линия: Шервуд – неизвестный, выброшенный с поезда в киргизской степи. И это еще не конец ниточки! Так куда же она тянется? – и Русаков посмотрел прямо в глаза полковника.

– Возможно… – сказал тот, – возможно и это… Я рад, что вы теперь начинаете понимать в чем дело. И заметьте, Сергей: ниточка тянется не от Шервуда, а наверняка через Шервуда от кого-то, кого мы еще не знаем. Куда она тянется? Вчера конец ниточки показался близ города Фрунзе, а кто знает, где он покажется завтра? Этого мы сейчас определенно сказать не можем, но профилактика никогда не мешает, особенно когда дело касается таких людей, как Лучинин и Ясный, – а вдруг ниточка-то тянется к ним! Пока мы тут будем разматывать клубок, вам, Сергей, нельзя терять ни минуты. Итак, в горы Тянь-Шаня, догонять геологическую экспедицию.

– Слушаюсь, товарищ полковник. Разрешите идти готовиться к отъезду?

– Идите, да не забудьте поддерживать со мной регулярную связь.

– Слушаюсь, – капитан Русаков пожал руку своему начальнику, повернулся и четким шагом вышел из кабинета.