Магия убийства - Лариса Соболева

— Чем могу быть полезна? — спросила Клара, чтобы поскорей покончить с процедурой допроса.

В это время вошел солидный мужчина:

— Ника Григорьевна, вы разрешите мне присутствовать?

— Разумеется, — разрешила та.

Кларе вновь стало не по себе, так как он сел в кресло у двери за ее спиной. Неприятно ощущать сзади кого-то и не видеть его лица. Неприятен был и взгляд молодого человека, направленный прямо в нее.

— Давно вы знаете Фалеева? — спросил он, так и не представившись, хотя Клара подумала, что это и есть Валдис Гитис.

— Несколько лет, — ответила она.

— В каких вы с ним состояли отношениях?

Приблизительно такие вопросы Клара и ждала, потому продумала ответы:

— Мы были просто знакомые.

— А у нас сложилось мнение, что вы его близко знали.

— Почему? — удивилась Клара.

— Вы звонили ему в субботу, трубку взял я. Говорили вы тоном, которым не пользуются «просто знакомые», — жестким, властным, отчитывающим.

— Он обещал помочь мне освободить гараж от хлама, но не приехал, а я не люблю необязательных людей. Вот вам и тон…

— Вы назвали его Красавчиком — это кличка?

— Н-нет… Это так… Когда я сержусь, то называю… называла его Красавчиком, он злился.

— Извините, — вступила Ника, — но получается, вы не просто знакомые, скорее, у вас были дружеские отношения, если вы позволяли себе его злить.

Клара втянула носом воздух, обдумывая ответ. Вот так девочка! Подлавливает ее!

— У нас не было никаких отношений, — отрезала Клара.

— Виктора Фалеева убили несколькими выстрелами, хотя достаточно одной пули, — продолжала Ника. — Как вы думаете, за что?

— Откуда же я знаю! — пожала плечами Клара. О, как бы ей хотелось знать, кто и за что пришил Красавчика, а также еще нескольких человек. — Он мне не родственник, не любовник, я даже не в курсе, где он работал.

— А почему вы ему звонили так много раз в течение двух дней? — спросил Валдис.

Клара взяла очередную люфт-паузу для обдумывания ответа. Черт, и количество звонков проверили. Вопрос ей показался дурацким, так как минуту назад она объяснила, зачем ей нужен был Красавчик. Но эти люди дурацких вопросов не задают, а если задают, то с целью запутать. Что они еще знают?

— А какое это имеет значение? — немного разнервничалась она. — Ну, звонила. Я же говорила вам: у меня завален гараж…

— Помню, — прервал ее Валдис. — Извините, но заваленный гараж неубедительная причина. Завал могут разгрести и соседи за мизерную плату.

— А я не люблю пользоваться услугами соседей. От них потом не отвяжешься.

— Значит, вы о нем ничего не знаете, он посторонний для вас человек, тем не менее вы звонили ему беспрерывно и разговаривали со мной, думая, что я Фалеев, тоном начальницы. Жаль. Вы не хотите быть с нами откровенной.

— Не знаю, какой тон вы там услышали, но я не могу говорить то, что мне неизвестно.

— А что вы можете рассказать о Роменской? — спросила Ника.

— О какой Роменской? — подняла брови Клара.

— Инессе Роменской, — сказала Ника. — Я подскажу: вы тоже ей звонили в то же время, что и Фалееву.

— И столько же раз, — вставил Валдис, взял лист со стола и протянул Кларе. — Вот распечатка звонков. Смотрите: на этой стороне звонки, сделанные Фалееву, а на этой — Роменской. Обратите внимание на время. Вы звонили Фалееву, а минутой спустя — ей. И так постоянно. Посмотрите.

— Ах, Инессе… — вдруг вспомнила она. — Я сразу не поняла… А с ней что?

— Представьте себе, ее тоже убили, — сказал Валдис.

— Как убили? — Она очень натурально изобразила потрясение. — Чем?

— Пулей, — сказал Валдис. — В висок. Так вы ее хорошо знали?

— Ну, в общем-то… Не скажу, что мы дружили… но я неплохо ее знала.

— Чем она занималась?

— Ничем. Это правда. Инесса мне была неинтересна, потому что много пила, меняла мужчин раз в неделю…

— Настолько была неинтересна, что вы бомбили ее звонками? — подловил ее Валдис.

— Дались вам эти звонки! — вспылила Клара. — Не понимаю, вы меня в чем-то подозреваете?

— Для подозрений у нас нет оснований, — перехватила инициативу Ника, видя, что Валдис теряет терпение. — Мне кажется, вы не совсем искренни с нами. Убили двух человек, которых вы знали, но вы не хотите о них рассказать. Разве этот факт не показался бы вам странным?

— Наверное, вы правы, но мне нечего рассказать. Инессе я звонила, потому что иногда интересуюсь ее самочувствием. Она же в запои уходила. Я давно говорила, что ей надо подлечиться, но она отказывалась, а недавно согласилась. Мне посоветовали клинику, я и звонила ей сказать… Она не отвечала, и я решила, что Инесса в очередном запое…

— А что за клиника, где? — спросила Ника.

— Э… — Клара попала в тупик, поскольку понятия не имела, где лечат от алкоголизма. — Не помню… У меня дома записано.

— И вам не захотелось проведать подругу? — подлавливал ее Валдис.

— Нет. В состоянии опьянения Инесса невменяема, ругается матом, драться кидается. Я ждала, когда она в себя придет, вот и звонила.

Владимир Васильевич сделал Нике знак, та поняла:

— Рядом с убитыми мы нашли змеек, вы не предполагаете, что это может значить?

— Каких змеек? — насторожилась Клара.

— Резиновых. Небольших. Это детская игрушка. Такими змейками дети пугают друг друга, особенно мальчики девочек. Да вот, взгляните.

Следователь достала из ящика стола прозрачный пакет, в нем лежала змейка. Клара с лица спала, что стало заметно Валдису и Нике. Она мигом вспомнила, как вынула из почтового ящика конверт и оттуда выпала точно такая же резиновая игрушка, которая сначала напугала ее, а потом… Не важно, что было потом, важно, что она тоже получила по почте резиновую змейку.

— И что… — указывая робким жестом на пакет, заговорила Клара сдавленным голосом. — Что это значит?

— Эти игрушки подбрасывает убийца, — сказала Ника, глядя на Владимира Васильевича: мол, все я делаю правильно? Он кивнул: продолжай. — Кому-то знак подает.

— Кому-то? — сглотнув ком ужаса, произнесла Клара. — Знак?.. Странно. И у Инессы такую нашли?

— И у нее. А Фалееву убийца засунул змейку в рот. Канарин… Кстати, вы знаете Канарина?

— Нет, — поспешно сказала Клара.

— Так вот, Канарину он вложил змейку в руку. У Роменской ее нашли на кресле. Если у вас есть предположение, за что поплатились ваши знакомые…

— Нет-нет… У меня ничего такого нет… Я не знаю.