Преследуя тени - Роберт Брындза

ввела адрес Чапел-стрит в GPS-навигатор. Даже само это действие вызывало трепет. И, подъезжая ближе, она почувствовала волнение и страх, но все равно казалось правильным решение вернуться именно теперь. Как будто этот день ждал ее возвращения, просто она не догадывалась об этом до сих пор, и вот судьба сама распорядилась. Эрика не была суеверной, но в воздухе витало странное напряжение.

Чапел-стрит выглядела картинкой после апскейла[32]. Холодным утром светило солнце, и казалось, что вокруг стало гораздо больше красок, чем она помнила по тому жаркому июльскому дню. Красный почтовый ящик, автомобили всех цветов. Двери домов, прежде обветшалые, теперь были выкрашены в яркие пастельные голубые и зеленые тона. Явно недавно дорогу покрыли ровным слоем черного асфальта, а кривые плиты тротуаров заменили аккуратными квадратиками брусчатки. Эрика не была готова к потрясению при виде дома номер 17 по Чапел-стрит. На долгие годы врезались ей в память его заросший палисадник и грязные окна. Облупившаяся краска на входной двери и счетчик электроэнергии с сорванной крышкой.

Она припарковалась снаружи, не осознавая, что на том же самом месте они сидели в фургоне наблюдения в тот роковой день. Родители вели по дорожке к дому двух малышей, одетых в теплые пальто, а над входной дверью висела вывеска детского сада «Трудолюбивые пчелки»[33]. Оконные рамы ярко-голубого цвета были украшены гирляндами, которые слабо мерцали на солнце. Огромные изображения Голодной гусеницы и Груффало[34] высотой в несколько метров крепились к кирпичной кладке фасада, а в палисаднике разбили небольшой пруд с сеткой и высадили несколько деревьев. В это морозное зимнее утро все выглядело и ощущалось совершенно по-другому. Как такое возможно, чтобы дом смерти и разрушений, запечатлевшийся в сознании Эрики, настолько преобразился?

Из парадной двери вышла молодая женщина. Ее сопровождала миниатюрная пожилая дама с длинными крашеными черными волосами, в огромной шубе и с вейпом на цепочке на шее. Они поприветствовали двух малышей и их родителей и вышли за ворота. Они обогнали Эрику, пересекая улицу, и, только когда молодая женщина снова появилась у нее за плечом, Эрика поняла, что, должно быть, выглядит странно, застыв с разинутым ртом посреди дороги.

– С вами все в порядке? Я могу чем-нибудь помочь? – В голосе женщины слышалось беспокойство, совсем не обязательно связанное с Эрикой.

– Извините. Как давно он здесь? – указывая на дом, спросила Эрика, стараясь ничем не выдать своего волнения.

– Детский сад?

– Да.

Пожилая дама подошла к ним и, казалось, съежилась от холода в своей шубе. Она с прищуром оглядела Эрику, посасывая вейп.

– Около четырех лет, – ответила молодая женщина. – Вы хотите записать своих детей? – добавила она, как будто с надеждой на утвердительный ответ, что удовлетворило бы ее любопытство.

– Это недешево, дорогая, – прохрипела пожилая дама с полным ртом дыма.

Обе говорили с манчестерским акцентом, и Эрика вспомнила, насколько более дружелюбны и разговорчивы местные по сравнению с лондонцами.

– У вас есть дети? Или внуки – не смею судить.

– Нет. Детей нет. Я раньше жила тут неподалеку.

– В самом деле? – спросила пожилая дама, и они с молодой женщиной обменялись взглядами.

– Только не на Чапел-стрит.

Подъехала еще одна машина и, взвизгнув тормозами, припарковалась. Выскочил взволнованный молодой мужчина, подхватил на руки маленькую девочку, одетую в костюм феи, и, удерживая ее под мышкой, поспешил по дорожке к дому.

– Привет, Робби, – окликнула парня молодая женщина.

– Привет, Карли, Лоретта, – крикнул он через плечо.

– Так почему вы просто стоите здесь и пялитесь на детский сад? – спросила Лоретта уже строже. – Ну?

– Бабуля, – с укором произнесла Карли, но тоже смотрела на Эрику, нахмурив брови.

– Извините. Вообще-то, я офицер полиции.

Эрика похлопала себя по карманам и достала распечатанный скан своего удостоверения. Она взяла его с собой, надеясь, что этого будет достаточно.

– Почему ксерокопия? Я смотрю «По долгу службы»[35]. Вы должны предъявить удостоверение. Удостоверение сотрудника полиции, – сказала Лоретта, посасывая вейп.

– Я…

Эрика почувствовала, что у нее начинают слезиться глаза, и лишь надеялась, что женщины подумают, будто это от холода. Она глубоко вздохнула.

– Все в порядке? – спросила Карли.

– Да. Я не при исполнении. На больничном.

– Надеюсь, ничего заразного. – Лоретта отступила на шаг, притягивая Карли к себе.

– Нет. Травма. И все в порядке с вашим детским садом. На самом деле сейчас это место выглядит таким счастливым. – Эрика повернулась к ним. – Мой вопрос может показаться странным, но вы давно здесь живете? – Она обращалась скорее к Лоретте, поскольку Карли на вид было около двадцати.

– Я живу здесь с рождения, – сказала Карли.

– Детский сад… – заговорила Эрика сквозь слезы. – Он же не всегда был здесь. Раньше это было…

– Думаю, нам пора, – тихо сказала Лоретта, хватая Карли за руку. – Идем, ты оставила блюдо в духовке.

– Какое блюдо?

– Ну, то самое. Картофель.

Лоретте, похоже, не понравилась идея о том, что полицейский не при исполнении, да еще и потенциально заразный, может расплакаться посреди улицы.

– Раньше здесь обитали наркоторговцы. – Карли снова повернулась к Эрике. – Это был кошмар для всей нашей улицы. Что-то опять происходит?

Эрика посмотрела в сторону дома и глубоко вдохнула холодный воздух.

– Нет.

Карли заколебалась.

– Ваше удостоверение. Эрика Фостер. В тот день вы были в группе полицейских?

Эрика удивленно взглянула на нее.

– Откуда ты это знаешь?

– Ради бога, Карли, пойдем, – резким голосом произнесла Лоретта.

– Я все это видела из своего окна вон там. – Карли указала на дом на другой стороне улицы.

– Что видела? – прохрипела Лоретта, оглядываясь на окно, как будто оно могло подсказать ей ответ.

– Полицейский рейд. Я тогда не ходила в школу после удаления аппендицита… Ваш муж и коллеги погибли.

На мгновение повисло молчание.

– Эрика. Не хочешь зайти к нам на чашечку кофе?

31

В крошечной кухне с видом на сад было уютно. На холоде окна запотели изнутри. Карли приготовила всем по кружке растворимого кофе, и они устроились за столом.

– Я и не знала, что ты видела рейд. Не помню, чтобы в полицейском отчете что-либо упоминалось о юном свидетеле, – сказала Эрика. – Не то чтобы я продолжала вести дело после того как… Кто-нибудь из полицейских приходил, задавал вопросы?

– Люди в здешней округе не хотят разговаривать с полицией. Без обид, – сказала Лоретта.

Эрика вспомнила, что часто слышала это, когда работала в Большом Манчестере.

– Никто из полиции никогда не разговаривал со мной, – продолжила Карли. – Но я была ребенком. И взрослых не было дома, когда случился рейд. Мама ушла по магазинам. Папа был на работе.