Письма императора - Валерия Вербинина

Однако, когда он бегом спускался по лестнице с фигурой голой девицы под мышкой, его настигла мамаша Сарсе, консьержка.

– Месье Леваллуа, куда вы спешите?

Мамаша Сарсе была стара, как мир, глуха, как тетерев, слепа, как крот, и двигалась медленнее черепахи. Тем поразительнее было то, что при всех этих недостатках она всегда первой узнавала все сплетни, замечала то, на что остальные не обращали никакого внимания, и неизменно поспевала первой туда, где ее присутствие оказывалось необходимо. Венсан, надо признаться, терпеть ее не мог и оттого ограничился тем, что проорал на ходу:

– Извините меня, мадам Сарсе, я очень спешу!

Но противная консьержка не отставала.

– Месье Леваллуа, – кричала она, – там к вам приходили! Я не знала, когда вы будете, и сказала…

Приходили? Кто приходил, уж не полицейские ли? Может быть, они его подозревают? Сердце Венсана камнем рухнуло вниз.

– Кто это был, мадам? – спросил он, чувствуя, как на висках проступает предательский пот.

– Ах, месье, – не слушая его, твердила мамаша Сарсе, – как же вы могли покинуть больницу, когда у вас еще не все срослось! Это ведь очень, очень опасно! И медсестра…

– Что еще за медсестра? – насторожился Венсан.

– Она приходила сюда, – пояснила мамаша Сарсе, сжалившись над ним. – Сказала, ее прислал доктор. Он был очень недоволен тем, что вы ушли из больницы!

– Скажите, – спросил Венсан, мысленно воздав хвалу своей чудодейственной подкове, – а когда именно медсестра была здесь?

– По-моему, вы с ней чуть-чуть разминулись, – отвечала удивленная мамаша Сарсе. – Она ушла буквально пять минут назад!

– А как она выглядит? – спросил Венсан.

– Молодая, – с оттенком неодобрения заметила мамаша Сарсе. – Блондинка, а глаза карие. Одета в простое светлое платье. Словом, – пренебрежительно заключила консьержка, – ничего особенного.

– Большое спасибо, мадам! – воскликнул Венсан и вдруг шагнул к старой женщине и поцеловал ее в щеку.

Мадам Сарсе, которую никто не целовал со времен правления Наполеона (Великого, разумеется), в изумлении вытаращила глаза и отпрянула к стене. Возможно, она с замиранием сердца ждала продолжения, но Венсан только махнул ей рукой и поспешил на улицу. Во что бы то ни стало он должен был догнать медсестру, которая пришла к нему из больницы. Раз она работает там, стало быть, знает, как унять кровь. Тростинка же сам сказал, что надо поторапливаться!

А ни о чем не подозревающая Амалия в эти мгновения медленно двигалась по тротуару бок о бок с кудрявым малым, обладателем плутовской физиономии, который поглядывал на нее так нежно, словно она была по меньшей мере золотым сервизом времен Людовика Пятнадцатого.

– В больнице нам сказали, что Венсан ушел, – промолвила баронесса, одетая в очень простое платье, отчего ее трудно было даже узнать. – А консьержка утверждает, что дома он не появлялся. Похоже, мы в тупике, Франсуа.

Мимо них чинно проследовала легкая карета, которой правил кучер с перевязанной рукой, насвистывавший что-то себе под нос. Завидев Амалию, кучер на мгновение перестал свистеть и надвинул шляпу пониже на лоб.

– Не переживайте так, мадам, – сказал Франсуа. – Как знать, может быть, это был вовсе не он. Лично я больше грешу на лакея Шевалье.

– Хотела бы я разделять твою уверенность… – задумчиво ответила Амалия. – Но нет, все-таки именно Венсан мог быть сообщником воров. Только он из всех слуг появился в доме графа совсем недавно.

– Вы забываете, что нет такого человека, которого нельзя было бы подкупить, – возразил Франсуа. – Шевалье, например, мог служить Монталамберу хоть сто лет, но если бы ему предложили по-настоящему хорошие деньги, он бы точно не устоял.

– А вот и нет! – отозвалась Амалия. – Уверяю тебя, Франсуа, если бы все было так просто, письма давным-давно оказались бы у меня. Нет, в том-то и загвоздка, что Шевалье служил своему хозяину верой и правдой. Дело в том, – она замялась, – что кое-кто из моих друзей предложил ему более чем приличную сумму за то, чтобы он помог достать письма, однако он отказался, и его с большим трудом удалось уговорить не рассказывать ничего хозяину.

Так, разговаривая, они поравнялись с каретой, которая минуту назад обогнала их. Кучер стоял возле лошадей, поправляя упряжь. Когда Амалия и Франсуа подошли ближе, он неожиданно обернулся.

– Простите, – очень вежливо спросил он, – вы медсестра?

– Э… некоторым образом… – ответила Амалия. – А что…

И она осеклась, увидев, что одна рука у кучера перевязана.

– Бегите, мадам! – завопил Франсуа.

Но было уже поздно. Венсан отшвырнул его прочь, единственной здоровой рукой сгреб Амалию в охапку и швырнул ее в карету, после чего захлопнул дверцу и вскочил на козлы.

– Стой! Стой, скотина, сукин сын, мерзавец! – закричал Франсуа. Но кучер гикнул и хлестнул лошадей. Сорвавшись с места, они во весь опор помчались на юго-восток.