Если наступит завтра - Сидни Шелдон

– Приятно слышать, – сказал инспектор.

Энтони Орсатти пребывал в плохом настроении.

– Начинаем. Давайте, вперед. – Голос его странно шептал. Плохой знак. Перри Поуп дорого бы заплатил, чтобы узнать, что же случилось с Джо Романо, но законник знал, что лучше не поднимать этот вопрос. Орсатти скажет, когда сам решит.

Мысли же Орсатти были чернее тучи.

Я был как отец для Джо. Я доверял ему, я дал ему чин старшего лейтенанта. И сукин сын воткнул мне нож в спину. Если бы не звонок той французской психопатки, он бы дал деру с деньгами. Но теперь он никогда никуда не смоется. Его нет. Если он так умен, пусть себе поплавает с рыбками.

– Тони, ты играешь или нет?

Энтони Орсатти вернулся к игре. Большие суммы выигрывались и проигрывались за этим столом. Проигрыш всегда расстраивал Энтони Орсатти, но это касалось не только денег. Он просто не выносил быть в проигрыше где-либо вообще. Он всегда считал себя прирожденным победителем. По его мнению, в жизни преуспевали лишь победители. Последние шесть недель Перри Поуп попал в сумасшедшую полосу везения, а Энтони Орсатти было суждено прервать ее.

Поскольку они играли на прикуп, каждый торгующийся выбирал игру, в которой был сильнее, на руках было по пять карт, семь карт, низкий мяч, вытащенный покер – но весь вечер, какую бы игру не выбирали, Энтони Орсатти неизменно проигрывал. Он начал повышать ставки, играл рискованно, пытаясь восполнить потери. Где-то, в середине вечера, когда они прекратили игру, чтобы поужинать, Орсатти проиграл уже 50 тысяч долларов. В большом выигрыше был Перри Поуп.

Ужин был просто великолепен. Обычно Орсатти уходил после полночной трапезы, но в этот вечер ему не терпелось вернуться за игральный стол.

– Ты совсем не ешь, Тони, – сказал Перри Поуп.

– Я не голоден.

Орсатти взял серебряный кофейник и налил кофе в тончайшую китайскую чашечку, расписанную в викторианском стиле, и вернулся за покерный стол. Он наблюдал, как едят остальные и удивлялся, почему они такие прожорливые. Ему не терпелось вернуть проигранную сумму. Он успел лишь пригубить кофе, как маленький кусочек упал прямо в его чашку. С отвращением Орсатти поставил чашку на стол и стал изучать кусочек. Похоже, это был кусок штукатурки. Он взглянул на потолок, и что-то ударило его по голове. Внезапно он осознал, что наверху кто-то бегает.

– Кто, черт побери, носится у тебя на чердаке? – спросил Энтони Орсатти.

Перри Поуп как раз рассказывал анекдот инспектору Ньюхаузу.

– Прости, Тони, я не расслышал, что ты говоришь?

Звуки беготни стали слышнее. Куски штукатурки отваливались и падали на зеленое сукно.

– По звуку похоже, что там у вас бегают мыши, – заметил сенатор.

– В этом доме их нет, – негодующе ответил Перри Поуп.

– Ты слишком самоуверен, черт бы тебя побрал, – прорычал Орсатти.

Большой кусок штукатурки плюхнулся прямо на середину зеленого стола. – Я скажу Андре, пусть разузнает, в чем дело, – сказал Перри Поуп. Если мы закончили есть, почему бы нам не продолжить игру?

Энтони Орсатти внимательно разглядывал маленькое отверстие в потолке прямо у него над головой.

– Подожди, давайте-ка пойдем взглянем, что же там такое.

– Зачем, Тони? Андре может…

Но Орсатти уже поднялся и направился к лестнице. Остальные переглянулись и направились следом.

– Наверное, на чердаке завелась белка, – предположил Перри Поуп. – В это время года их здесь много. Наверное, делят запасы на зиму, – засмеялся он маленькой шутке.

Когда они подошли к двери на чердак, Орсатти толчком ноги открыл ее и Перри Поуп включил свет. Они мельком увидели пару белых хомячков, бешено носившихся по чердаку.

– Господи! – сказал Перри Поуп. – У меня завелись крысы.

Но Энтони Орсатти не слушал его. Он внимательно рассматривал помещение. В середине чердака стоял раскладной стул с лежащими на нем бутербродами и двумя открытыми банками тушенки. Рядом на полу лежала пара биноклей.

Орсатти подошел, взял один предмет за другим и осмотрел их. Затем опустился на колени на пыльный пол и потрогал крошечную металлическую трубу, скрывавшую отверстие. Орсатти приложил глаз к отверстию. Прямо под ним отлично просматривался карточный стол.

Перри Поуп стоял посередине чердака, ошарашенно смотря на происходящее.

– Какая сволочь сыграла эту шутку? Я сейчас разберусь с Андре.

Орсатти медленно поднялся с колен и отряхнул с брюк пыль.

Перри Поуп рассматривал пол.

– Взгляните! – воскликнул он. – Они оставили эту проклятую дырку в потолке. Рабочие нынче ни черта не стоят.

Он присел, посмотрел через отверстие в полу, и вдруг лицо его побелело. Он поднялся и затравленно оглянулся, остальные выжидающе смотрели на него.

– Эй, – сказал Перри Поуп, – неужели вы думаете, что это я? Поймите, друзья, вот он я, я был с вами, я ничего не знаю об этом. Я и не думал обманывать вас. Господи, Боже мой, мы же друзья!

Рука его непроизвольно поднялась ко рту, и он начал покусывать палец. Орсатти потрепал Перри по руке:

– Не беспокойся, – голоса его почти не было слышно.

Перри Поуп яростно впился зубами в свою плоть на большом пальце.