Могила моей сестры - Роберт Дугони

Трейси сдалась и вылезла из постели в начале третьего ночи. В годы расследования Сариного исчезновения и убийства она редко спала всю ночь. Ей стало лучше, когда она наконец положила ящички в шкаф, но теперь вернулась бессонница. Роджер, ее черный кот, с громким мяуканьем проследовал за ней в комнату.

– Да, мне тоже не очень нравится, когда меня будят, – сказала Трейси.

Она взяла ноутбук, пуховое одеяло, пульт от телевизора и села на диван в своей семисотфутовой[22]квартире в Сиэтле в районе Капитолийского холма. Она сняла эту квартиру не из-за ее комфортабельности или вида из окон – на другой кирпичный дом прямо через дорогу. Просто по цене и расположению эта квартира подходила человеку, перед фамилией которого не ставили слово «доктор», но чья профессия требовала жить поблизости от работы и часто ездить по вызову.

Роджер запрыгнул к ней на колени и, устроившись поудобнее на одеяле, свернулся клубочком. Трейси еще раз обдумала свой вечерний разговор с Дэном. После того как она рассказала ему про Марию Ванпельт и про свою встречу с Ноласко, он перевел разговор на поездку в пятницу в Сиэтл, чтобы сводить ее на выставку стекла Чихули[23], а потом вместе поужинать.

В последующие недели после своего первоначального визита в Седар-Гроув Трейси еще несколько раз ездила туда, чтобы передать Дэну остальные материалы и обсудить, что открыли ее изыскания. Дважды она там заночевала. После того импровизированного урока гольфа ничего романтического между ними не случалось, и Трейси гадала, не ошиблась ли она в намерениях Дэна, хотя сама испытала сексуальное напряжение и не думала, что это ей только представилось. Отчасти ей хотелось продолжения, но она беспокоилась, что в данных обстоятельствах углублять отношения с Дэном было бы неразумно, не говоря о том, что она не представляла себе возвращения в Седар-Гроув, где он явно обустроился. Эту сложность она решила оставить на потом. Однако приглашение на выставку Чихули изменило динамику отношений. Она не считала приглашение связанным с работой, не говоря о том, что в центре проблемы оказались их спальные условия. У нее была только одна спальня. Застигнутая врасплох, Трейси согласилась и весь остаток вечера думала, правильно ли сделала.

Она включила ноутбук, зашла на сайт генерального прокурора штата Вашингтон, набрала свое пользовательское имя и пароль, чтобы войти в систему отслеживания расследований убийств – СОРУ. Доступная база данных содержала сведения о более чем 22 000 убийств и изнасилований по штатам Вашингтон, Айдахо и Орегон начиная с 1981 года. Люди, убитые таким необычным способом, как Николь Хансен, часто практиковались в своем ремесле, чтобы усовершенствовать его. Если, конечно, считать, что Хансен была убита, а не умерла в результате катастрофически неудачного полового акта. После долгих дней в офисе Трейси притащилась домой и села за компьютер, разыскивая и просматривая дела, схожие с этим убийством. Она сократила количество дел, используя ключевые слова. Слова «комната в мотеле» сократили число с 22 000 до 1 511. Она добавила слово «веревка», но не стала вводить «удушение», так как хотела оставить область поиска достаточно широкой, чтобы выявить случаи, в которых жертва была связана, но, может быть, не задушена. Это сократило число до 224. Из этих двухсот двадцати четырех сорок три жертвы не были изнасилованы – вскрытие Николь Хансен не обнаружило в теле спермы. Такая аномалия могла объясняться просто тем, что не было физической возможности иметь сношение с Хансен, когда ее тело было ужасно изогнуто и связано. Она также не была ограблена. Ее набитый купюрами бумажник остался в комоде нетронутым. Это отсеивало второй наиболее логичный мотив, если считать, что Хансен была убита.

Спустя час Трейси закрыла ноутбук и откинулась на подушки.

– Это как искать иголку в стоге сена, Роджер, – пожаловалась она.

Кот мурлыкал.

Трейси позавидовала ему.