Точка Боркманна - Хокан Нессер

– Это не он, – констатировал Ван Вейтерен два часа спустя. – Отпустите его или отправьте в психушку. Но не забудьте выставить ему счет за все то время, которое он у нас отнял.

– Почему вы так уверены, господин комиссар? – спросил Кропке.

– Я не первый день этим занимаюсь, – ответил Ван Вейтерен. – По нему видно… но вы можете зажарить его, если вам нужно на ком-то потренироваться. Что скажете, господин полицмейстер?

– Пожалуй, соглашусь с вами, – проговорил Баусен. – Но стопроцентной уверенности у меня нет.

– Он слишком осведомлен о деталях, – сказала Мёрк. – Откуда он может знать, что было надето на Рюме?

Ван Вейтерен пожал плечами:

– Не знаю. Разумных объяснений может быть множество.

– И какие же, например? – продолжал допытываться Кропке.

– Ну, достаточно того, что кто-то не умеет держать язык за зубами… например, фрёкен Линке могла кому-нибудь разболтать.

– Сомнительно, – проворчал Кропке. – Мне кажется, надо проверить все это досконально. Мы ищем уже несколько месяцев, и, когда наконец появляется подозреваемый, мы не можем просто взять и вытолкать его взашей.

– Поступайте, как считаете нужным, – сказал Ван Вейтерен. – У меня, во всяком случае, есть другие дела.

– Да-да, – подвел итог Баусен. – Побеседуем с ним еще раз.

– Простите, – сказал Банг. – Я не знал, что тут идет допрос. Привет, Петер!

– Привет, – ответил Вольнер.

– Что за чертовщина? – простонал Кропке.

– Вы знакомы? – спросил Баусен.

– Ну да, соседи, – ответил Банг. – А почему он сидит здесь?

Вольнер опустил глаза.

– Банг, – проговорил Баусен, с трудом сдерживаясь, – не обсуждал ли ты в последнее время свою работу с этим господином?

Ассистент полиции Банг с озабоченным лицом стал перетаптываться на месте.

– Вы имеете в виду Палача, господин полицмейстер?

– Да, я имею в виду Палача.

– Может быть, – пробормотал Банг. – А это имеет значение?

– Кое-какое, – процедил Баусен.

– Ну вот, – сказал Баусен. – Угробили на него целый день. Я прошу прощения, что не поверил вам, господин комиссар.

– Лучше никогда никому не доверять, – ответил ему Ван Вейтерен.

– День туда, день сюда – какая разница? – сказал Кропке. – Единственное, что мы делаем, – это убиваем время.

– Вы можете предложить что-нибудь конструктивное, господин инспектор? – спросил Баусен.

Кропке промолчал.

– Который час? – спросил Мосер.

– Скоро четыре, – сказал Баусен. – Наверное, пора на сегодня поставить точку… или у кого-нибудь есть другие предложения?

Ван Вейтерен сломал зубочистку. Мосер почесал в затылке. Мюнстер посмотрел в потолок. «Что за проклятое расследование! – подумал он. – Похоже, я застрял здесь на всю жизнь. Никогда больше не увижу Сюнн и детей. Лучше сразу уволиться… Сегодня же вечером сяду в машину и уеду домой!»

В кабинет вошла инспектор Мёрк с пачкой бумаг в руках.

– У вас тут что, поминки? – спросила она. – Он прибыл.

– Кто? – спросил Кропке.

– Рапорт из Арлаха. Как там его… Мельник? Похоже, проделана большая работа. Тридцать пять страниц.

– Всего лишь? – удивился Ван Вейтерен.

– Дай взглянуть, – сказал Баусен и взял у нее из рук стопку бумаг. Задумчиво перелистал. – Во всяком случае, это хоть какой-то шанс, – пробормотал он. – Это будет нам всем задание на дом…. я сейчас сниму копии, и пусть каждый прочтет к завтрашнему утру.

– Отлично, – одобрил Ван Вейтерен.

– В эту субботу мы опять работаем? – спросил Мосер.

– Завтра утром – летучка, – решил Баусен. – Все, кто нашел хотя бы одного Палача, получают медаль. Через полчаса у каждого будет по экземпляру.

– Меня это тоже касается? – спросил Мосер.

– Разумеется, – кивнул Баусен. – Мы ведь все члены одного клуба.

– Какого такого клуба? – спросил Мосер.

– Общества слепых куриц, – усмехнулся Баусен.

29

– Мне необходимо прогуляться, – сказал Ван Вейтерен, когда они вышли из спортивного зала. – Ты не мог бы забросить мою сумку в отель?

– Конечно, – ответил Мюнстер. – Что вы думаете по поводу рапорта Мельника?

– Ничего, пока не прочту, – сказал Ван Вейтерен. – Если вечерком вы угостите меня пивом в баре, то можем это обсудить. Около одиннадцати, пойдет?

– Может быть, – пробормотал Мюнстер.

– Теплый ветер, – проговорил Ван Вейтерен, втягивая воздух. – Хотя дует с севера. Необычно… где-то в природе нарушено равновесие. Пойду прогуляюсь по пляжу.

В фойе отеля Мюнстер столкнулся с Крэйкшанком, который направлялся в бар с двумя вечерними газетами под мышкой. Прочие охотники за новостями испарились пару дней назад, и только Крэйкшанк по каким-то причинам задержался.

– Добрый вечер, господин интендент! – приветствовал он Мюнстера. – Есть новости?

Мюнстер покачал головой.

– Почему тебя оставили здесь? – спросил он. – Ты ведь уже неделю ничего не писал.

– По собственной инициативе, – проговорил Крэйкшанк. – У меня проблемы дома.

– Да? – удивился Мюнстер.

– Жена не хочет, чтобы я возвращался домой. И не могу сказать, что я ее за это осуждаю… хотя перспектива болтаться целыми днями в этой дыре тоже не сильно вдохновляет. Пытаюсь писать серию статей о беженцах, но это скорее для того, чтобы не лезть на стену от скуки.

– Ай-ай, – сказал Мюнстер.

– А вы как? – спросил Крэйкшанк. – Вам, наверное, тоже невесело, как я понимаю?

Мюнстер задумался.

– Нет, слово «весело» тут определенно не подходит.

Крэйкшанк вздохнул и пожал плечами:

– Пойду посижу в баре. Приходите составить мне компанию.

– Спасибо, – сказал Мюнстер. – Сначала мне надо кое-что прочесть, но попозже, возможно, приду.

Крэйкшанк похлопал его по спине и направился в сторону бара. От него весьма отчетливо пахло коньяком, как отметил Мюнстер, когда тот прошел мимо. Стратегия выживания, по всей видимости.

Мюнстер направился к стойке, чтобы взять ключ от номера.

– Минуточку, – проговорила девушка за стойкой. – Вам сообщение.

Взяв белый конверт, он засунул его в карман. Поднявшись к себе в номер, вскрыл его при помощи карандаша и прочел:

«Привет!

Только что просмотрела рапорт из Арлаха. У меня возникла одна мысль.