Невидимые тени - Алла Полянская

– Огромное искушение. – Ника, вздохнув, отрывает от рулона мешок для мусора. – Ты даже не представляешь, какое. Сейчас пообедаем и поедем в «Симбу» за кроваткой. А к вечеру наши из Питера вернутся, глядишь, за день до чего-то додумались.

Стефания Романовна несет Майе ее сотовый, наигрывающий Баха.

– Майя, это тебя Олешко добивается.

Она с опаской нажимает кнопку приема. Павла она немного опасается – слишком он разный, чтобы вот так с ходу понять, какой он на самом деле. И слишком быстро меняется.

– Майя, один вопрос, только ответ мне нужен абсолютно честный.

– Хорошо.

Она уже знает, о чем спросит Павел, но тут либо играть по-честному, либо и огород городить не стоит.

– Скажи мне, солнце, что ты нашла в то утро, когда убили парня, которого потом обнаружили в баке?

– Куклу нашла. – Майя вздыхает. – Фарфоровую, в коробке, новую, в песочнице лежала.

– И где она теперь, эта кукла?

– Так я ее с собой привезла, ты видел ее – я при тебе куклу в сумку положила.

– Понятно.

В трубке повисло молчание, и Майя подумала, что Павел о ней забыл.

– Паша?

– Да, я здесь. – Он явно был озадачен. – Скажи-ка мне, а кукла и сейчас с тобой?

– Не совсем. Она у Ники на кровати, мы же в кабинете обои клеим.

– Неважно. – Павел вздохнул. – Значит, это вряд ли кукла… А в чем она была?

– В фабричной коробке из тонкого картона с пластиковым окошком.

– И куда ты ее подевала?

– Порезала и сожгла на кухне. И платье тоже.

– Платье? Какое платье?! – Павел начинает терять терпение. – Майя, ты меня с ума сводишь. Какое платье?!

– Куклино… – Майя не понимает, почему он сердится. – Она в платье была таком… деревенском. В клеточку, с передником и в соломенной шляпке. Мне показалось, что оно ей не идет – она очень красивая, а платье простецкое. Та, вторая, тоже была в таком платье, и я…

– Какая – вторая?!

– В то утро я убиралась, контейнеры чистили накануне… в том дворе каждый вечер вывозят мусор. На дне была вторая кукла, точно такая же, как моя, но разорванная, голова разбита! Я еще удивилась, зачем понадобилось портить хорошую игрушку, ведь можно было отдать кому-то. Потом я об этом забыла, вот сейчас только вспомнила, а тогда я просто пошла домой.

– И дома ты…

– Я сожгла куклино платье вместе с коробкой, а из старой кружевной блузки сшила то, что сейчас на ней, кружев и золотой тесьмы для отделки докупила. И шляпку обшила кружевами, розы из лент сделала. А что?

– Ничего. Это все?

– Нет…

– Майя, видит бог, я сверну твою нежную шейку, если ты не перестанешь испытывать мое терпение. Что мне, клещами из тебя все тянуть? Время секретов, тайн мадридского двора и бриллиантовых подвесок Миледи закончилось. Давай выкладывай все как на духу.

– Подвески были не Миледи, а Анны Австрийской, это раз. Не ори на меня, Павел, потому что я тоже умею орать – это два. Я нашла там портмоне с двумя тысячами долларов и десятью тысячами рублей – это три. Там были еще банковские карточки, две банки «Лотос», одна какая-то заграничная, не помню.

– Где все это добро? Ну, кроме денег, конечно.

– Порезала на мелкие кусочки и спустила в унитаз. Там не было ни визиток, ни фотографий, ни квитанций – ничего, что указывало бы на личность владельца – кроме карточек, но их уже нет.

– Понятно. – Олешко вдруг захохотал. – У маленькой кошечки оказались весьма острые коготки! Для Матвеева это будет интересным открытием.

– Максим знает о моих коготках.

– Тогда порядок. – Павел снова стал серьезным. – Возьмите куклу и отвезите ее в банковскую ячейку, у Ники она есть. По дороге купите похожую, и держи ее у себя.

– Хорошо.

– Теперь еще вопрос. По минутам расскажи мне, кого и в какой последовательности ты встретила в то утро, о чем вы говорили, что делали.

Майя покорно перечисляет разговоры с Николаем Николаевичем, Элеонорой Петровной и Вострецовым.

– Ты идеальная женщина. – Олешко снова весел. – Я подумаю, не отбить ли мне тебя у Матвеева.

Он отключился, Майя с Никой озадаченно переглянулись.

– Ну, вот в первый раз я от Пашки такое слышу. – Ника задумчиво накручивает на палец прядь волос. – Что это на него нашло?

– Не знаю. Я вообще его опасаюсь немного.

– Да почему?! Пашка хороший.

– Ника, а кто у тебя плохой? – Майя рассмеялась. – У тебя все хорошие. А Павел очень разный и постоянно скрывает, какой он – все время меняется.

– Ну, значит, такой он и есть. Но все равно он очень славный. Иногда немножечко страшный, но это с чужими только. – Ника принялась подбирать с пола мусор. – Так что там с куклой?

– Не знаю, с чего он в эту куклу вцепился. Обычная игрушка, таких полно.

– Тогда едем в банк немедленно, Пашка просто так ничего не делает и зря никогда ничего не говорит. Если велено спрятать куклу – значит, спрячем. А по дороге купим похожую и нарядим в такое же платье, я у мамы видала гипюровую блузку, тоже белую – попросим для общего дела.

– Тесьмы и кружев купить надо.

– Купим. Все, собрала мусор, паркет натрем вечером. Поехали, что ли. Мне надо в клуб заехать, а к Стефке поедем вечером.

– Мне вечером на курсы нужно…

– Черт, забыла совсем. Ну, значит, отвезу тебя на курсы. Думаю, вечером Макс тебя встретит – он в Питер стариков своих повез, ну и работа не ждет, у них сейчас запарка ужасная, без него никак.

Майя чувствует себя виноватой – она даже не поинтересовалась у Максима, как у него дела – а ведь он несколько дней нянчился с ней, отставив все.

– Вот я дура-то…

– Перестань. – Ника участливо наблюдает за терзаниями Майи. – Макс обязательно справится, он же гений. Но ты важна для него, и я рада этому.

– Рада?

– А ты как думаешь? Я не знала Тамару, но по его рассказам, по словам Димки и Панфилова сделала вывод, что она была прекрасной женщиной – преданной женой, хорошей матерью, отличной хозяйкой. Макс в быту – сущее дитя, не накормишь его – он голодный будет сидеть над своими чертежами. И мне очень хотелось, чтобы он встретил женщину, с которой ему бы захотелось разделить не просто постель, но и жизнь. И, похоже, мои молитвы были услышаны – появилась ты.

– Но…

– Никто и не говорил, что будет легко. – Ника выставила за дверь мешок с газетами. – Майя, не мне тебе рассказывать, что отношения – это вообще непросто. Но когда люди понимают друг друга и уважают – все получится обязательно.