Танец семи вуалей - Наталья Солнцева

Черный Лог. Наше время

Глории опять приснилась анфилада комнат, отделанных мрамором, лепниной и сусальным золотом. За окнами шумел мокрый после дождя сад. В саду прекрасный юноша никак не мог сделать выбор между обнаженной красавицей и скромной девицей в закрытом наглухо платье…

В ротонде, освещенной факелами, давали представление «Тысячи и одной ночи». Шехерезада развлекала шаха своими сказками… а он мечтал затянуть удавку на ее шее… У нее была гладкая, нежная шея… как у голубки. И когда она говорила, жилка под тонкой кожей билась волнующими толчками, отсчитывая мгновения жизни…

Глория проснулась и долго лежала, пытаясь истолковать увиденное.

За завтраком она сказала Санте, что к ним приедут гости и следует приготовить обед на четверых.

– Снова ваш телохранитель явится? – хмуро осведомился слуга. – А второй кто? Господин Колбин?

– Пока не знаю…

Глория брякнула про гостей наобум и сама дивилась своим словам.

– Принеси мне чай в мастерскую, – распорядилась она. – Хочу посидеть за книгами.

Раскрытый том арабских сказок ждал ее на столе рядом с хрустальным шаром, которым, вероятно, пользовался бывший хозяин. Глория много раз пыталась увидеть что-либо внутри отшлифованного горного хрусталя, но напрасно. У нее слезились глаза, тем и заканчивалось.

– Девяносто девятое имя Аллаха… – шептала она, думая о кувшинах. – Как же выпустить джинна на волю? Взломать печать? И что потом?

Она встала и подошла к облюбованному ею кувшину с изображением птицы. Все гениальное должно быть просто…

Любопытство сделалось нестерпимым. Карлик хихикал над ней, потирая длинные обезьяньи руки с пальцами аристократа.

– Не заморачивайся, – будто бы говорил он. – Действуй смелее. Наверняка тебе кое-что известно о джиннах.

«Аладдин!» – осенило Глорию.

Подчиняясь внутреннему импульсу, она дотронулась до кувшина – его бок показался теплым и мягким на ощупь, словно птичьи перья. Изнутри раздался тихий клекот…

Глория решительно потерла кувшин со словами:

– Ты здесь?

Клекот прекратился.

– Я схожу с ума… – вымолвила она вслух. И снова обратилась к кувшину, вернее, к тому, кто мог там находиться: – Выходи.

Она замерла от страха и напряженного ожидания. Ничего не изменилось.

– Выходи! – повторила Глория, сверля взглядом кувшин.

Невольно ей представилось, как из горлышка вырывается столб дыма, принимает форму человеческого существа и, покорно сложив руки, вещает: «Слушаю и повинуюсь…»

Подобного не произошло. Кувшин остался стоять на месте, никакого дыма из него не повалило. Он даже не шелохнулся. «Раб кувшина» не объявился и не выразил готовности исполнять желания новой хозяйки.

Глория огорчилась чуть ли не до слез. Джинны ее не слушаются и не собираются подчиняться ей. Скорее всего их там вообще нет. Кувшины – мистификация, придуманная карликом для пущей важности. Или для смеха. И первое и второе одинаково обидно.

Бывший хозяин дома покатывался от хохота, глядя на обескураженную Глорию.

Послышались шаги по лестнице. Вместо джинна явился Санта, заглянул в дверь и громогласно доложил:

– К вам гость!

– Кто? Лавров?

– Не похоже…

– Веди его в каминный зал.

Санта прокашлялся и неторопливо добавил:

– Кажется, я его уже видел. Он приходил к хозяину.

– К Агафону?

– Ну да…

– Это клиент?

– Нет.

– Друг?

– Не могу знать, – по-военному ответил великан.

– Хорошо, иди…

Глория отчего-то разволновалась. Она поспешила в свою комнату – переодеться и привести себя в порядок. Ей еще не приходилось принимать у себя знакомых покойного Агафона.

Она выбрала темно-вишневое платье, гладко причесалась и подкрасила глаза и губы – ярко, по-восточному.

Гость удивил ее своей необычной внешностью и пестрым нарядом. Высокий, с мелкими чертами лица и большим носом с горбинкой, он чем-то напоминал попугая. Волосы его были светлые, приподнятые на макушке модным хохолком. Красный пиджак, желтая рубашка и зеленые брюки дополнял шейный платок с блестками и лакированные ботинки с загнутыми носами. Ни дать ни взять – участник гламурного шоу. В довершение к эпатажной одежде поверх платка висели длинные бусы в несколько рядов. Глория не сразу поняла, что там нанизано.

Гостю можно было дать от тридцати до пятидесяти лет. Лицо не молодое, но почти без морщин. Брови и ресницы белесые, редкие. Ногти длинные, как у женщины, похоже, накладные. Странный тип. Вполне под стать карлику.

– Иннокентий Павлинов, – представился он, кивая головой. – Давний знакомый господина Таленникова.

– К сожалению, он умер…

– Вздор!

– Мне тоже не верится, – призналась Глория.

Павлинов не выказал никакого горя по поводу смерти Агафона. Казалось, он не воспринял это всерьез.

– Давненько я здесь не бывал, – приосанился он, косясь на хозяйку глазами-бусинками. – А вот эти часики откуда взялись? – показал он на часы с амурами.

– Это мои…