Коварная дама треф - Вячеслав Белоусов

— С чем тебя, Михалыч? — протянул руку, здороваясь, Вихрасов. — Много насобирал?

— Нет грибов, — поморщился тот. — А могли бы быть. Располагает природа. А у вас?

— Евгений Васильевич вон кабинет этот решил обыскать.

— Отчего же не посмотреть, — согласился Шаламов. — Раз девушка сюда стремилась попасть, значит, имела на то важные основания. Я что-то сторожа не нашел? Хотел с ним перекинуться двумя-тремя мыслишками.

— Мои его увезли, — буркнул Вихрасов.

— Проворный ты, — покачал головой Шаламов. — Он же спал?

— И поэтому тоже, — зевнул опер. — А здесь негде работать. Побеседуют с ним хлопцы.

— И завхоза не встретил. Заговорил ты его?

— И этого я отправил отсюда в райотдел, — Вихрасов заскрипел стулом, на котором сидел, нахохлившись. — В захолустье, в уголки эти, Михалыч, хоть не езди. Такие порой экземпляры откапываешь ненароком.

— Только без намеков! — погрозил пальцем криминалист. — У тебя подозрения есть?

— Найдем. — Вихрасов хмыкнул загадочно.

— Значит, Евгений Васильевич, — улыбнулся Шаламов следователю, — хочешь поискать?

— Положено, — опустил тот голову.

— Есть что-нибудь? — не унимался Шаламов. — Еще какие мысли, версии?.. Соображения?..

— По правде сказать, — голова моя разбегается! — откровенно горько вздохнул тот. — Зачем-то она лезла сюда?

— А точно сюда? — наклонился к нему Шаламов.

— Вот! — задрал вверх большой палец руки Вихрасов. — А я что говорю!

— А тебе говорить не надо, — буркнул Шаламов. — Ты опер. Ты должен работать. Ты мне ответь: отсюда можно связаться по телефону с Саратовом? Найти там Поленова, Семена Аркадьевича и…

— Пробовал, Михалыч, — не дал договорить Вихрасов и грустно улыбнулся. — Не найти его. Остановились они у бабки какой-то. Телефона там нет. А телеграмму можно, чтобы срочно выезжал.

— Ну?

— Уже Симаков умчался с Виссарионычем. А ты и не заметил?

— Значит, все откладывается до завтра, — задумчиво проговорил Шаламов.

— Завтра, если ЧП не случится у них в Саратове, — заспешил Вихрасов. — Я его на переговорный пункт вызвал.

— Хорошо. — Шаламов, докурив, смял окурок в консервную пустую банку тут же на столе. — Значит, пока этот кабинет — вся наша надежда. Забуруновым сообщил про дочку?

Вихрасов вскинул глаза на Шаламова, тот оставался спокойным, как будто сказал обычные слова.

— Хотел посоветоваться, — сдержал эмоции опер.

— А что тут мудрить? Родителям следует знать. Им мирские заботы улаживать в трое суток. Время пошло. А вот нам пахать. Они уже завтра, Константин, нас с тобой долбить начнут: кто да что, зачем и почему? А что мы скажем?

— Значит, Михалыч, тоже думаешь — звенья одной цепи?

— Ты, полагаю, так же кумекаешь. Или по-другому?

— Да нет, — пожал плечами опер. — Погляди-ка сюда, что мне под руку попалось.

Вихрасов поманил за собой криминалиста к оконной раме и кивнул на открытый шпингалет, который, привлекая внимание, зиял свежесодранной пожелтевшей от времени масляной краской.

— Недавно открывали окно.

— А может, распахнул кто изнутри? — Вихрасов задумчиво свел брови. — Когда покойнице нашей по окну погулять захотелось, чтобы на балкон да сюда попасть…

Он толкнул легонько оконную раму, и та отворилась, ветер ворвался в комнату.

— И лети птичка на бетон, — закончил свою мысль Вихрасов.

— Что же? Выходит, и здесь его застукали?

— Опять, как с Софьей Марковной: Некто, без лица и имени.

— Может быть и так, — хмуро согласился Шаламов. — Давай, Константин, принимаемся. В кабинете этом придется все просеять, как сквозь ситечко, аккуратненько.

Мальков смотрел на них, таращил глаза, с трудом улавливая смысл, однако, главное, похоже, ухватил и полез за платочком протирать очки.