Цветы и воды - Андрей Мухлынин

Мой план состоял в том, чтобы получить звёздный шар. Гораздо проще, не правда ли?

Азамат под руководством Окады начал готовиться к призыву призрака. Они что-то обсуждали и чертили, мне не хотелось вникать в тонкости некромантии. В синих предрассветных сумерках было как-то совсем неуютно. В первый раз на Обратной стороне я не чувствовал холода; теперь же казалось, будто цвета тут бледны не сами по себе, а из-за покрывавшего всё инея. Вдобавок на небе появились тёмные, низкие, плотные тучи, начал накрапывать мелкий дождик. Я подошёл к светящейся клетке и посмотрел на сидевшую в ней пленницу. Она обхватила колени руками и смотрела в одну точку, временами передёргиваясь от пробиравшего её холода.

Сняв куртку, я поднял её перед собой и сказал:

– Меч.

– Что? – непонимающе спросила она, поднимая голову.

– Дыра в куртке. Это был меч. Меня пытались убить, – я протянул куртку ей. – Держи. Замёрзнешь.

– А тебе не всё равно?

– Есть немного. Тебя-то мы из тела вытряхнем, а вот простуду – вряд ли.

– Какой ты заботливый, прям слёзы наворачиваются, – проворчала она. Но куртку всё же накинула.

– Мы готовы! – крикнул мне Азамат. – Можем начинать.

«Приступайте», – ответил я.

– Когда я скажу, вам надо будет переместить принимающего внутрь сигила. После обмена должно пройти некоторое время, прежде чем… – он переглянулся с Окадой, – прежде чем она придёт в себя.

Азамат сделал это не специально, но его последние слова прозвучали как ирония.

Я недавно сказал, что жизнь – это перемены. Говоря «жизнь», я подразумевал вовсе не функционирование организма, а те процессы, которые происходят вокруг нас каждый день, каждую минуту, каждое мгновение. Всё меняется, из одного исходит другое. Каждое событие имеет свою причину, и оно же становится причиной для другого. Мы не в силах остановить этот вечный цикл превращений.

Однако очень часто, когда дело касается чего-то принадлежащего или близкого нам, мы не хотим, чтобы оно менялось. Мы боимся потерять вещи, которыми по-настоящему дорожим.

Что-то белое закружилось перед моим лицом. Резким движением я поймал его и, перевернув руку, разжал пальцы. На ладони лежал белый лепесток вишни, принесённый откуда-то ветром.

«А когда человек умирает, и опавший цветок касается земли, никто даже не вспомнит, на какой ветке он рос», – прозвучали у меня в голове слова безымянного шинигами.

«Пока ты был один, у тебя и души не было, – ответила на это Кария. – А теперь она хранится здесь. У меня, у твоих друзей…»

– Надо же, забыл такую важную вещь, – пробормотал я. – Слушай, как тебя зовут?

– Меня? – моя пленница немного опешила от неожиданного вопроса. – Нинель.

– Необычное имя.

Улыбнувшись и подмигнув ей, я снял Печать.

В ту же секунду раздался ошарашенный вопль Окады. В отличие от Азамата он мог видеть меня, и то, что он видел, ему явно не нравилось.

– Что ты делаешь?! Не смей! – завизжал аякаши.

– Эй, чувак! Я тут кое-чего допёр, – я засунул правую руку в карман, одновременно прихватив большим пальцем рукоять кинжала, засунутого за ремень. – Я немного ошибался, когда считал, что об этой женщине никто не вспомнит. Да, она никому не была нужна – ни здесь, ни где-то ещё. Но, понимаешь, пока я нёс её сюда… нет, когда я впервые встретил её – тогда-то у неё и появилась душа. И её душа – душа Нинель – принадлежит мне. А я очень не люблю, когда кто-то тянет лапы к моей собственности! Ни хрена ты не получишь, понял?

Аякаши пришёл в ярость. Стена злых духов у него за спиной заколыхалась подобно беспокойному чёрному морю. Морю кипящей смолы. Сотни щупалец, извиваясь и нещадно лупя по земле, вытянулись из него.

– Смертный… – прошипел он. – Как ты посмел обмануть меня?

Я вытащил из-за пояса кинжал и направил его на Окаду.

– Ну чё, смахнёмся ещё разок?

Он зло рассмеялся. Не успел никто и глазом моргнуть, как из спины Окады вырвались две толстенные цепи. Одна из них плотно обмотала и подняла в воздух Азамата, вторая протянулась дальше и подхватила ещё кого-то. Когда цепь вернулась обратно, в ней болтался оглушённый Олег. Этот идиот решил проследить за Азаматом – мы не заметили его, и он попался! Чёрт! Всё пошло не так, совсем не так! На такой поворот я не рассчитывал!

– У тебя сутки, чтобы решить, на чьей ты стороне, смертный, – заявил Окада. – Подумай получше и сделай правильный выбор.

– А что тут думать? – ответил я. – Ты не слышал? Не трожь мою собственность!

С этими словами я бросился на него, едва успевая избегать щупалец и осознавая, в общем-то, что не смогу его ранить. Мне надо было только немного отвлечь Окаду, так что я послал заклинание разрушения в самую гущу его духов. Чёрная масса всколыхнулась сильнее чем обычно, часть её даже расплескалась, начав испаряться, стоило им отделиться от своего хозяина. Воспользовавшись этим, я ударил его костяшками пальцев под ключицу, а затем рубанул ребром ладони чуть выше локтя. Левая рука Окады безвольно повисла. Пока он был занят ею, я обогнул его и несколько раз полоснул кинжалом.

– Дурак! – ещё громче взревел аякаши, держась за парализованную руку. – Будешь продолжать портить мне одежду? Учти, теперь твои друзья – одно целое со мной. Пытаясь убить меня, ты в первую очередь ранишь их! Кумико, держи его и девчонку.

– Обломись. У меня есть сюрприз для тебя… – нащупав на амулете нить, я дёрнул за неё, срывая сургучовую пломбу и разом высвобождая всё оставшееся в нём волшебство. – Свиток Калиостро «Акцессия Алаэ»!

Многие скажут: «Фи! Героя окружили враги, а он взял – и улетел! Как банально, такое может быть только в третьесортном фэнтези!» Ну и чёрт с ними. Я не собирался подыхать только из-за того, что буду выглядеть банальным. В конце концов, если вы оказываетесь окружены готовыми покалечить вас людьми, никто не будет смотреть, насколько шаблонны ваши действия. Главное здесь одно – выжить.

К тому же «Акцессия Алаэ» ни капли не похожа на романтические крылья героев фэнтези. Не скажу, что это что-то плохое или запрещённое, но приятного в нём мало.

По спине будто прошлись раскалёнными прутьями, когда на коже стали появляться буквы и слова; она даже лопнула в нескольких местах. Тёплая кровь потекла к пояснице, пропитывая одежду. Едва я успел об этом подумать, как здоровенные кожистые крылья разорвали рубашку в клочья. Ветер понёс меня за собой, я подхватил ошалевшую от всего происходящего Нинель, и мы взмыли в небо. Нам следовало убраться отсюда как можно дальше.

Пока Окада не заметил ничего действительно важного.