Крутой секс - Дмитрий Стрешнев

Даже соединившись вместе неугомонный шум города, холодный сквозняк из выпавшей рамы и утренний свет не могли вырвать Севу из сладкого сонного полузабытья. Неясные тревожные воспоминания одолевали его, он путался в них, словно обессилевший пловец в цепких водорослях. Не исключено, что он даже стонал, пытаясь укрыться от мучительных образов минувшей ночи, вторгавшихся в его сны. Но вдруг привидения разлетелись: их спугнула тень, скользнувшая по зажмуренным Севиным векам. Через несколько секунд Сева открыл глаза, чтобы успеть заметить фигуру в длинном черном плаще, выходящую в дверь в дальнем конце комнаты. Почему-то было совершенно ясно, что незнакомец вошел с балкона сквозь проем, оставшийся в окне после ночного вторжения.

Профессор Потапов вкусно сопел на диване.

Собравшись с силами, Чикильдеев размотался из ковра, подполз к Аркадию Марксовичу и легонько потеребил его за нос — самый верный способ быстро разбудить человека.

— А? Что?.. — встрепенулся ученый. — Знаешь, Филипп, все-таки твоя девятичленная модель интерпретаций вещих снов…

Профессор, явно только что выпавший из какого-то научного диспута, увидел перед собой Севу, предостерегающе приложившего палец к губам, и осекся.

— Кто-то вошел!.. — просипел Сева, наклонясь к профессорскому уху.

Глаза Потапова в испуге заметались по всем направлениям.

— …и вышел! — докончил Сева.

— Кто вошел-вышел? — прошептал профессор.

— Тсс! — запретил ему говорить Сева.

Они оба прислушались.

Но ни напевающих голосов, ни шаркающих шагов, ни бормотания радио, ни шипения унитаза — короче, никаких звуков, свидетельствующих о чужом присутствии, ниоткуда не доносилось.

— Вам померещилось, Всеволод, — сказал, приободряясь, Потапов. — Знаете, как будет по-научному…

Севе так и не удалось до конца выслушать профессорское сообщение, пригодное, впрочем, лишь для разгадывания кроссвордов. Дело в том, что в этот момент дверь снова открылась, и снова появилась фигура в черном плаще. Быстро и почти бесшумно человек в плаще прошел через всю комнату, будто не замечая Севу и Потапова. Но когда оба подельника уже поверили в это, незнакомец вдруг остановился и пристально посмотрел на них. У Севы съежились внутренности, но на лице он постарался изобразить приветливость в сочетании с уверенностью в своем праве находиться в чужих апартаментах.

Впрочем, черная фигура никаких вопросов не задала, а тут же отправилась дальше. В руке она держала пачку бумажных листков. Фигура вышла в окно, после чего Чикильдеев и профессор снова обрели способность обмениваться словами.

— Вы видели? — прошептал Сева.

— Да, — отозвался профессор. — Это был совершенно явный хвост!

— Да я не про хвост! Я про то, что у него семь пальцев на руке!

— А я про хвост! Хвост вы разве не заметили? Он торчал из-под плаща!

— Заметил, но подумал, что мне показалось.

Сева и профессор вскочили на ноги, словно подброшенные пружинами. С опасливым любопытством они приблизились к окну и осторожно выглянули наружу. На балконе никого не было. Профессор первым задал вопрос, который вертелся у обоих на языке:

— А крыльев у него вы не заметили?

Крыльев Сева не заметил. Профессор тоже.

— Куда же он, в таком случае, подевался? — спросил профессор, не надеясь, впрочем, получить ответ.

— Не знаю, куда он девался, — сказал Сева, — но, кажется, теперь понятно, кто помог нам вчера мягко спланировать на балкон.

Когда они вернулись в комнату, профессор воскликнул:

— Смотрите! Что это?

На полу белел листок, явно оброненный хвостатым незнакомцем. Сева поднял его и повертел в руках.

— Какая-то официальная бумага насчет какого-то ртутного могильника…

— Ничего не понимаю! — сказал профессор. — Очевидно, в официальные учреждения нынче принято брать курьерами людей с хвостами. И что нам теперь делать? Вдруг там, за дверью — еще такие же, как этот?