Ангел разрушения - Роберт Крайс

— Расскажи мне о Пелле.

— Он работает на АТО. Это означает «Алкоголь, табак и огнестрельное оружие».

— Я знаю.

— Если ты знаешь, зачем спрашиваешь?

— Я знаю, что АТО занимается преступлениями, связанными с алкоголем, табаком и огнестрельным оружием. Сегодня ты чем-то раздражена, Кэрол.

— Как опрометчиво с моей стороны. Наверное, я забыла принять ежедневную дозу добродушия.

Старки была недовольна собой, ей не следовало говорить с Даной о Пелле. По пути в Санта-Монику она наметила вопросы, которые собиралась обсудить на сегодняшней встрече, и о Пелле упоминать не собиралась. Тем не менее она заговорила о нем на самой первой минуте.

— Я сильно рискнула из-за этого парня, хотя мне ничего о нем не известно.

— Почему ты так поступила?

— Даже не знаю.

— Ну, попробуй сделать предположение.

— Никто не любит доносчиков.

— Однако он нарушил закон, Кэрол. Ты сама так сказала. Он распустил руки во время допроса заключенного, и теперь ты подвергаешься опасности из-за того, что не доложила об этом. К тому же ты не одобряешь его действий, однако тебя мучают сомнения, и ты не знаешь, как поступить.

Старки перестала следить за голосом Даны. Она стояла у окна, смотрела на машины, которые двигались по бульвару Санта-Моника, и курила. Возле пешеходного перехода собралась группа женщин, с нетерпением дожидавшихся своего автобуса, который никак не мог выбраться из шестого ряда — движение в эти часы было напряженным. Глядя на их приземистые фигуры и пластиковые сумки в руках, Старки решила, что это домохозяйки, возвращающиеся в свои престижные дома, расположенные к северу от Монтаны. Когда светофор переключился и автобус двинулся вперед, женщины запаниковали и бросились к нему, прямо на красный свет, хотя машины продолжали движение. Загудели клаксоны, черный «ниссан» отчаянно затормозил, едва не задавив двух женщин, которые даже не смотрели в сторону приближающихся автомобилей. Они так хотели поспеть на автобус, что все остальное перестало их интересовать. Старки никогда бы не стала так поступать.

— Кэрол?

Старки больше не хотела обсуждать Пелла или смотреть на женщин, которые способны думать только о паршивом автобусе.

Она вернулась на свое место и потушила сигарету.

— Я хочу задать тебе вопрос.

— Хорошо.

— Я не уверена, что действительно этого хочу.

— О чем ты, Кэрол? О вопросе, который хочешь задать?

— Нет, делать то, о чем я хочу тебе рассказать. Я получила записи того, что произошло с Чарли Риджио, ну, те, которые сделали новостные телестанции. Знаешь, что я поняла? На телевидении наверняка имеется запись случившегося со мной… со мной и Рафинадом. Как я могу перестать об этом думать, если все есть на пленке и я могу ее посмотреть.

Дана что-то записала в своем блокноте.

— Если ты когда-нибудь будешь к этому готова, я тебя только поддержу.

В животе у Старки похолодело. С одной стороны, ей хотелось получить разрешение от Даны; с другой — она мечтала обо всем этом забыть.

— Я не знаю.

Дана отложила блокнот в сторону. Старки не знала, как к этому отнестись. Никогда прежде Дана так не поступала.

— Как долго тебе снятся эти сны, Кэрол?

— Почти три года.

— Иными словами, в течение трех лет каждую ночь ты видишь смерть Рафинада и свою собственную. Я уже размышляла об этом в прошлый раз и не знаю, правильно ли будет, если я поделюсь с тобой своими мыслями.

Старки с подозрением посмотрела на нее. Она ненавидела слово «поделиться».

— Ты знаешь, что такое иллюзия восприятия?

— Нет.

— Это рисунок. Вот ты взглянула на него, и тебе кажется, что перед тобой ваза. У тебя изменилось настроение, и ты видишь двух женщин, стоящих лицом друг к другу. Нечто вроде картины, спрятанной в картине. Все зависит от твоего восприятия и состояния в данный момент. Когда человек снова и снова смотрит на какую-то картинку, не исключено, что он пытается найти в ней нечто скрытое. Он продолжает делать все новые и новые попытки, всякий раз рассчитывая на лучшее, но у него ничего не получается.

Старки подумала, что все это чушь.

— Ты хочешь сказать, что я вижу этот сон из-за того, что пытаюсь найти смысл в событиях прошлого?

— Я не знаю. А что думаешь ты?

— Если ты не знаешь, то я и подавно. Докторская степень ведь у тебя, а не у меня.

— Тут ты права. Докторская степень утверждает, что нужно обратиться к прошлому, чтобы исцелить настоящее.

— Я так и делаю. Во всяком случае, пытаюсь. Господи, я каждый день об этом думаю — и меня уже тошнит от моих мыслей. — Старки подняла руку. — Да, я знаю, что думать совсем не то же самое, что пытаться что-либо делать.

— Я не собиралась этого говорить.

— Правильно.

— Это не критика, Кэрол. Я пытаюсь понять.

— Как скажешь.

— Вернемся к иллюзии восприятия. Мне представляется, что твой сон — это первая картинка. Ты возвращаешься к ней из-за того, что не можешь отыскать вторую, ту, что скрыта. Ты видишь только вазу. Ты ищешь двух женщин, подозреваешь, что они там есть, но тебе не удается их найти. Мне пришло в голову: так происходит из-за того, что ты видишь совсем не то, что происходило на самом деле. Твоя картинка — плод твоего воображения.

Старки почувствовала, как ее раздражение превращается в гнев.

— Конечно, плод воображения. Проклятье, я ведь была мертва.

— Запись покажет, что происходило в действительности.

Старки сделала глубокий вдох.

— И тогда, если необходимо обнаружить на картинке двух женщин, возможно, тебе это удастся. Может быть, выяснится, что там была только ваза. В любом случае, это знание поможет тебе избавиться от навязчивых воспоминаний.

Старки вновь посмотрела мимо Даны в сторону окна, потом встала и подошла к нему.