Деньги на ветер - Эдриан Маккинти

— Ну ничего, — согласилась я.

— Давай поторапливайся. — Он вышел наконец из комнаты.

Я оделась как горничная — в нечто мрачное, черное, с короткими рукавами и синим кантом, но это было гораздо лучше, чем форма, в которую одевали прислугу в отеле «Националь» или в «Севилье». Пригладила взъерошенные волосы, почистила зубы, умыла лицо. Взглянула в зеркало. Внешность непримечательная, но вид свежий и отдохнувший.

Анжела, худощавая девчушка из Мехико, разложила на кухне по чашкам и залила кипятком «Нескафе». Я сделала несколько глотков горьковатой жидкости и вместе с Анжелой и другими мексиканками забралась в задний отсек «ренджровера».

Эстебан ехал быстро, спешил. И так же быстро говорил:

— Луиза, Анна, подброшу вас до Пёрл-стрит. Сейчас все нервничают, но только не я. Если агенты Службы иммиграции по-прежнему в городе, в чем я сомневаюсь… Помните, они ведь государственные служащие, так что на работе до десяти часов не появятся. Понимаете, что я вам говорю?

И Анна, и Луиза, казалось, не понимали.

— Господи! Неужели я тут единственный человек с мозгами? Надо закончить уборку к десяти часам.

Луиза взглянула на нас с Анжелой с выражением, смысл которого остался для меня тайной, но до Анжелы, кажется, дошло — она кивнула. Луиза наклонилась вперед, так что ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от Эстебана.

— Дон Эстебан, как же нам успеть с работой до десяти часов? Мы чудеса не творим. Вы, наверно, с ума сошли, — сказала она.

Луиза была из Гвадалахары и старше остальных, так что, как я поняла, могла позволить себе определенные вольности по отношению к Эстебану. И все-таки Анжела и Анна, казалось, удивились ее смелости.

Эстебан обернулся, собираясь, видимо, дать единственно возможный в такой ситуации ответ — почти наверняка грубый, — но решил избрать другую тактику:

— Слушай, Луиза, ты постарайся. Начни с самых важных клиентов, «Гермес», «Гуччи», «Донна Каран», — ну, понимаешь, с самых ценных для нас. Все там сделай и убирайся с улицы до десяти. Мы в непростом положении, надо поддерживать друг друга.

Он высадил Луизу и Анну у магазина «Брукс Бразерс» и повез меня на гору, которую они называли между собой Малибу.

Не успели мы проехать и одного квартала, зазвонил его сотовый.

— Да?.. Да?.. Да!

Он закрыл телефон и дал задний ход. Луиза докуривала сигарету, Анна, находясь уже в магазине, включала свет. Эстебан опустил стекло и позвал Луизу. Чему-то он был очень рад.

— Жозефину не забрали. Она была у своего дружка. Господи, она не показывалась, я уж решил, что ее замели. А ее отпустили.

— Жозефину? Ну и ладно. — Луизу, похоже, новость обрадовала куда меньше.

— Так что к десяти вполне успеете закончить, Жозефина будет работать с вами, — сказал Эстебан.

— Все равно трудно будет все успеть, — заметила Луиза.

— А вы постарайтесь! — Эстебан закрыл окно. — Хорошие новости, — сказал он, оборачиваясь к нам с Анжелой. — Отличные новости. Кто хочет в «Старбакс»? Угощаю!

Анжела закатила глаза, как бы говоря мне: «Хочет пустить тебе пыль в глаза». Но я, прожив три дня без кофе, отказаться не могла.

— Я хочу, — выпалила я.

«Старбакс» — мое первое впечатление о белой Америке.

Запах ванили. Пол Маккартни поет песенку о любви. Неряшливые мужчины в пятидолларовых пластиковых шлепанцах-вьетнамках работают за ноутбуками по пять тысяч долларов.

Белые люди обслуживают нас.

Эстебан заказал кофе, круассаны, пирожные и положил доллар в кружку для чаевых.

Я пила con leche, и вкус у него был почти как у кофе с молоком.

— Ну, как тебе кофе? — спросил Эстебан.

— Хороший, спасибо, — поблагодарила я.

Анжела выбрала себе напиток, поверх которого возвышалась шапка взбитых сливок, его надо было пить через трубочку.

— А у меня просто восхитительный, — сказала она.

— Видите, здесь не древний Рим, иногда и мы можем почувствовать себя господами, — совсем некстати заметил Эстебан.

Он вытащил из контейнера для прочитанных газет «Фэрвью пост» с заголовком «Танкредо приветствует рейды СИН». Прочел статью и передал мне.

— Читать умеешь, Мария? — спросил он.

— Буквочки, что ль? — переспросила я, притворяясь крестьянкой из глухой провинции.

— Прочти, поймешь, с кем нам приходится иметь дело, — посоветовал он, не обращая внимания на мой сарказм.

Конгрессмен Том Танкредо приветствовал рейды, проведенные Службой иммиграции и натурализации вчера вечером в Денвере, Боулдере, Фэрвью и Вейле, в результате которых было задержано более тридцати нелегальных иммигрантов. «Это лишь первый шаг, но он дает понять, — прокомментировал Танкредо из Вашингтона, — что Колорадо — не тихая гавань для нелегальных иммигрантов из Мексики».

Конгрессмен Танкредо, выдвигающий свою кандидатуру на предстоящих президентских выборах от Республиканской партии, сегодня будет гостем в передаче Лоу Добса на канале Си-эн-эн. Речь пойдет о выдвинутом Танкредо плане, касающемся одиннадцати миллионов нелегальных иммигрантов, находящихся сейчас на территории Соединенных Штатов.

Представитель мексиканского консульства в Денвере отметил: «Службой иммиграции и натурализации задержаны двадцать шесть граждан Мексики, имеющих работу и ранее не нарушавших закон. Правомерность каждого из этих задержаний в настоящее время проверяется».

Притом что в одном только Денвере сейчас находится около пятидесяти тысяч граждан Мексики, представитель СИН опроверг утверждение, будто цель подобных рейдов — всего лишь создание видимости энергичных мер.

— Без нас во всей этой стране колесики перестанут крутиться, — заметил Эстебан.

Я уже собиралась вернуть ему газету, как вдруг заметила рекламное объявление: «Продается новая охотничья винтовка Торпа. Цена 750 долларов. „Смит-вессон“ для армии и полиции, калибр 9 мм в хор. сост. с боеприпасами. Цена 400 долларов. Торг уместен». Далее следовал адрес на Лайм-Килн-роуд в Фэрвью. Я аккуратно вырвала объявление и молча допила con leche.

Эстебан кивнул barista.[13]

— Румынка, — шепнул он. — Не имеет ко мне никакого отношения. Совершенно другая организация.

Девушка была бледная хорошенькая блондинка и, несмотря на ранний час, под кайфом.

— Как она тут оказалась? — спросила я вслух.

— Давайте выйдем на улицу. Сегодня не так уж холодно, — сказал Эстебан. Он усадил нас за чугунный столик на солнышке. Может, для декабря в Колорадо было не так уж и холодно, но я замерзла. Зубы стучали, руки, державшие кофейную чашку, дрожали.