Венера Челлини - Наталья Солнцева

Славка позвонил Еве и договорился с ней о встрече.

К полудню развиднелось. Солнце просвечивало сквозь мокрые деревья, от асфальта шел пар. Старухи в павлово-посадских платках продавали у метро букетики ландышей. Смирнов купил букетик для Евы.

Она была сегодня необыкновенно хороша в светло-розовом костюме: юбке до колен и пиджаке с бордовыми воротником и манжетами. Ева улыбалась и смотрела в небо, ярко-синее, с плывущими по нему курчавыми облаками; в вышине горели купола невысокой церквушки, зажатой между каменными громадами домов.

Славка посигналил, и она подбежала к машине, переложив сумочку с плеча на руку. Все ее жесты были такими плавными, естественными и милыми, что у Славки перехватило дыхание.

«Не хватало еще влюбиться! – подумал он и тряхнул головой. – Это все лето! Солнце, запахи, синее небо! Это они так действуют».

Ева поблагодарила за ландыши, нетерпеливо спросила:

– Ну что? Есть новости?

«Почти как Громов», – подумал Всеслав. Он посмотрел на Еву, на ее ставшие светлее на солнце русые волосы, заплетенные в толстую косу, уложенную низко на затылке, на длинные, почти до плеч, серьги из темного серебра. Красивая женщина!

– Не знаю. Наверное…

– Рассказывайте, – сказала Ева, устраиваясь поудобнее. – Куда мы едем?

– Просто едем… – ответил Смирнов, думая о том, что она непоследовательна, как все женщины. Спросила одно, другое… Не дождавшись ответа, задаст третий вопрос. Все, как положено!

Еве понравился ответ Всеслава: «Просто едем!» Олег бы никогда так не сказал, у него вообще не бывает простых вещей. Все всегда невероятно сложно и запутанно! Как «критский лабиринт», в конце которого обязательно должен оказаться Минотавр – чудовище, пожирающее свои жертвы.

Как-то за чаем Олег разговорился с женщиной-искусствоведом, бравшей у Евы уроки испанского. Они обсуждали греческую мифологию, и Олег тогда сказал, что каждый человек имеет внутри себя Минотавра, которого постоянно нужно подкармливать, иначе он сожрет своего хозяина. Шантажист не остановится, пока не накормит свою алчность, маньяк-убийца будет убивать, чтобы питать свою жажду крови, сплетник будет судачить о своих соседях, алкоголик пить водку, распущенная женщина отдаваться своим инстинктам… Этот процесс неостановим, пока живо чудовище в глубине лабиринта.

– Какого лабиринта? – спросила тогда Ева.

– Какого? Души, разумеется! – ответил Олег, удивляясь, как можно не понимать таких вещей. – Душа человека и есть этот лабиринт.

После разговора у Евы остался неприятный осадок. Она подумала, что не знает своего супруга до конца. Да и возможно ли это – узнать до конца другого человека? Ева редко задумывалась над этим вопросом, а когда все-таки задумывалась, то приходила к выводу, что Олег не совсем такой, каким все вокруг, и она в том числе, его видят или хотят видеть. Была внутри его какая-то глубоко скрытая темная область, куда не проникал солнечный свет и куда сам Олег не очень-то любил заглядывать.

– О чем вы задумались, Ева? – спросил Славка, выезжая из тихих дворов, заросших сиренью и молодой кленовой порослью, на шумную трассу.

– Да так, ни о чем…

Еве не хотелось говорить Славке, что она думала о своем муже.

– Прикрыть окно? Дует, и дымом пахнет… – заботливо спосил он.

– Не надо.

Еве казалось, что свежий летний ветер унесет с собой ее тоску-печаль. Но возникшее внезапно беспокойство не проходило. Она стала смотреть на дорогу, на несущиеся впереди и по бокам машины, на мелькающие мимо дома, деревья и небо в клочьях облаков.

Смирнов замолчал. Он понимал состояние Евы, путаницу, возникшую в ее душе, неизвестность и сожаление. Искоса поглядывая на женщину, он обратил внимание на ее наручные часы – небольшие, продолговатые, на черном ремешке.

«Черт! Я становлюсь маниакально-подозрительным!» – подумал Славка. Но то, что часы оказались совсем не такими, как описанные Наумовым, его обрадовало.

– Настоящий сыщик подозревает всех! – сказал он и засмеялся.

– Вы о чем? – не поняла Ева.

– Не обращайте внимания! Просто у меня сегодня с утра отличное настроение! Начало лета, знаете… Кстати, Наумов оказался ни при чем. То есть не совсем, конечно, но…

И Славка подробно рассказал Еве о своей встрече с Иваном Николаевичем.

– Так трость не принадлежала убийце?! – разочарованно произнесла Ева, когда он закончил.

– Похоже, что так. Но зато теперь мы можем подумать о часах!

– Так ведь их не нашли возле… – Она запнулась, так как все еще не могла выговорить слово «труп» применительно к Денису. – Куда же они подевались?

– Здесь может быть несколько вариантов, – сказал Славка. – Убийца мог обнаружить пропажу часов, вспомнить, где он мог их потерять, вернуться и забрать улику. Или кто-то, случайно увидев часы на месте преступления, мог их забрать с целью шантажа, преследуя свои собственные, неизвестные нам интересы. Мало ли что бывает? Жизнь гораздо более разнообразна, чем мы о ней думаем. И третье – часы исчезли по какой-то причине, которая просто не пришла нам в голову.

– А дневники?

– Тоже неизвестно. Их мог забрать убийца. Их мог забрать некто посторонний, увидев, что Матвеев мертв. Их могли так до сих пор и не найти. Их могла забрать милиция или ребята в штатском. Хотя… в последнем случае, думаю, мы бы об этом уже узнали.

Славка подумал, что у Громова неплохая система осведомителей: у него большие возможности получить информацию, которая его интересует. Наверное, он давно «проветрил» эти каналы. Если бы дневники были у них, он бы знал. Раз он велел их искать, последний вариант отпадает.

– И еще, – добавила Ева. – Судьба дневников просто не пришла пока нам в голову.

– Верно! – обрадовался Славка. – Вы совершенно правы, доктор Ватсон!

– А… часы мужские или женские?

– Судя по описанию, они могли подойти и тому, и другому.