Женщина-ветер - Анна Данилова

Борис с убитым видом пошел за мной в спальню. Я показала ему голубую коробку, открыла ее, и он увидел бриллианты.

– Это – подарок Беатрисс. Мы сейчас с тобой уедем, видишь, я приготовила даже чемодан с вещами на первое время, а ты скажешь потом Марку, он сегодня задерживается, чтобы он продал этот набор, деньги никогда не помешают, я хочу, чтобы он снова защищал меня, но только на этот раз ему придется действительно поработать как следует, потому что это на самом деле я убила Беатрисс… И ему надо будет доказать, что я защищалась. Свое же признание я напишу хоть сейчас… Но мне не хотелось бы, чтобы Марк застал нас здесь…

– Белла, скажи, что ты все это придумала! – воскликнул потрясенный Пожаров. – Ты не могла убить ее, не могла…

– Но ты же сам не так давно обвинял меня в этом, – пожала я плечами.

– Потому что узнал, что вы мотались вместе на машине ночью, а потом ее нашли мертвой… Я был сам не свой. Да и Марк вел себя вызывающе, не хотел даже пускать к себе, пришлось применить силу.

– Нам надо уходить, говорю же, не хочу встречаться с Марком. У меня нет сил делать еще одно признание. Куда хочешь меня отвези, пожалуйста…

Я из последних сил сдерживала слезы, даже стиснула зубы, потому что перед моими глазами все еще висело белое облако подвенечного платья. Мне было до слез жалко себя. Я добровольно шла в тюрьму, потому что после письма Беатрисс (более оригинального подарка к свадьбе подруги невозможно и представить!), будь она жива, я бы застрелила ее, отравила, задушила собственными руками… Такой человек не должен жить. Прочтя письмо до конца, я моментально вынесла ей приговор. И пожалела, что вместо меня роль палача взял на себя другой. Спасибо ему. Только зачем кого-то искать, когда есть я, желавшая назваться ее убийцей? Какой смысл тратить силы, время и деньги на поиски фантома? Я хотела выступить на суде и рассказать всем, какая ты на самом деле, Беатрисс, моя подружка… Кроме того, мне нечего было терять. Все, что у меня было, – я уже потеряла. Дружбу Беатрисс, Захара и, самое главное, любовь Марка. Я должна поблагодарить Беатрисс за то, что она подготовила меня к тому, что никакой свадьбы не будет. И, даже если Марк и передумал, поскольку его беременная возлюбленная (вскрытие показало наличие трехмесячного плода) умерла, и решил все же жениться на мне, то мне-то этот брак зачем? Я любила Марка и была уверена, что и он тоже любит меня. Теперь все эти слова казались мне вырезанными из картона – легкие, сухие, с острыми краями…

– Ну, чего стоишь, – завывала я, уже схватившись за его рукав обеими руками и повиснув на нем, – вези меня к следователю, прокурору, к самому дьяволу… Я не хочу, не могу видеть его!

– Белла, у тебя истерика, прошу тебя, успокойся. Мне кажется, я понимаю, что происходит… У тебя шок, во всем виноват я со своим дурацким обвинением. Меня и Марк предупреждал, что у тебя проблемы со здоровьем, что ты вся на нервах, что у вас завтра свадьба, он просил меня, чтобы я не звонил тебе, чтобы попросил следователя, чтобы и он вас не тревожил… Успокойся, возьми себя в руки и прости меня. Я знаю, что ты никого не убивала, что ты любила Берту, ну же! – Он поднял мое лицо и поцеловал в мокрые щеки. – Успокойся, иначе мне придется приводить тебя в чувство пощечинами.

Я захлебывалась слезами, содрогаясь всем телом. Все разрушилось в этот вечер, все, ну просто абсолютно все, и я не то что не хотела оставаться на свободе, я не хотела жить…

Помнится, я что-то кричала об этом, рвалась к двери, хваталась за чемодан, но Борис крепко держал меня в своих руках.

Меня привел в чувство звонок в дверь.

– Ну вот, наконец-то Марк пришел! – с облегчением воскликнул Борис, словно точно знал, что звонит именно Марк. Да, он никогда, когда я была дома, не открывал дверь своими ключами, Марку хотелось, чтобы ему открывала я. Борис сказал это таким будничным тоном, что мне снова захотелось плакать. Конечно. А почему бы ему и не предположить, что это Марк, хотя я-то знаю, что это не он, что он больше никогда не придет, а уж тем более сегодня, накануне нашей свадьбы… По сценарию, написанному Беатрисс, он должен был исчезнуть из моей жизни. Навсегда.

Борис открыл дверь. Марк, увидев его, побледнел.