Игра в свидания - Беверли Брандт

— Что? — продолжала настаивать Лейни.

Неожиданно Джек одарил ее озорной улыбкой, и Лейни, отпрянув, ударилась головой о боковое окно.

— Ты хочешь раздеться и выяснить, смогу ли я определить, делаешь ли ты то же самое, что делала Мэг Райан в гастрономе? Это наверняка поможет проверить теорию, можем мы быть друзьями или нет.

Лейни закатила глаза. Нет, она не будет изображать оргазм в машине Джека. Или где-либо еще.

— Джек, будь серьезным.

— Серьезным? Лейни, я просто сделал тебе предложение. Если я стану еще более серьезным, им придется переставить нас на полку с эротикой.

— Джек, — предупредила Лейни.

— Лейни, — усмехнулся Джек. — Извини. Зато ты повеселела.

Открывая дверцу машины, Лейни поняла, что он прав. Только она ему об этом не скажет. Чтобы он не возгордился.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты отличный парень? — поинтересовалась она, когда они вошли в офис.

— Мне? Нет, черт возьми. И я не отличный. У меня глаза в струпьях. И поросль в пупке. Разве ты не видела сценарий?

— Зато поросль дорогая, верно? Джек усмехнулся.

— Именно.

Господи, как же он красив, когда вот так вот улыбается. И еще красивее, когда наклоняется и целует ее в кончик носа, а потом говорит:

— Ты мне нравишься, Лейни. Я рад, что ты с нами.

Лейни судорожно сглотнула. Ого. Что она сейчас почувствовала? Неужели ее замерзшее сердце стало оттаивать?

Она попятилась и наткнулась на свой стол.

— Я тоже рада, что я с вами. То есть работаю. У меня куча дел. Ой! У меня так и не получилось взглянуть на снимки, что я сделала вчера.

Джек привалился к собственному столу, при этом джинсы обтянули его мускулистые бедра. Сложив руки на груди, он довольно долго наблюдал за ней.

— Я перешлю их тебе по почте в понедельник утром. А почему бы нам не закончить на сегодня? Ведь уже вечер пятницы. Уверен, у тебя есть какие-то планы, да и у меня тоже.

Лейни попыталась скрыть отчаяние, когда посмотрела на часы. Только четверть пятого. Пока еще рано ехать домой. Ей стало жутко при мысли, что ее ожидает восемь часов пустоты.

— Я не прочь поработать, — сказала она.

— Да ладно тебе, иди. — Джек махнул рукой в сторону двери и вдруг выпрямился. — Кажется, приехала моя знакомая. Ну вот, мы оба можем приступить к вечерним развлечениям.

Дверь распахнулась, и в офис вошла сногсшибательная женщина с блестящими каштановыми волосами до пояса и узкими — Лейни в жизни не видела таких — бедрами. У нее были необычные глаза цвета миндаля, ослепительная улыбка и скулы, за которые любая модель отдала бы душу — или хотя бы наимоднейшую сумочку от известного дизайнера. Мерцающее красное платье плотно облегало ее и подчеркивало все изгибы тела.

Короче, она была ожившим кошмаром любой женщины.

— Джек, дорогой. Ты еще не готов? — Она надула губки, с недовольным видом оглядывая его джинсы и тенниску.

— Мы едем в Майами. — Джек обнял женщину за узенькие и в то же время идеально гладкие и загорелые плечи.

Ну естественно. В пятницу вечером все население южного побережья расползается по клубам.

Лейни затолкала внутрь завистливого зверя, который так и норовил вылезти из ее рта, как та тварь в «Чужих». Она знала, что такие женщины, как эта, действительно существуют на свете — а как иначе без них модные дизайнеры смогли бы удержаться на плаву? — но никогда прежде не видела их вживую.

Только что она прекрасно себя чувствовала от того, что снова влезла в «тощий» десятый размер.

А теперь уже не чувствует.

Она откинула с лица свои волосы — тусклые, жидкие и мышиного цвета, если сравнивать с волосами незнакомки — и поспешно спрятала руки за спину, сообразив, что у нее ногти в жутком состоянии. А пятки! После переезда во Флориду она перестала носить дома обувь, и кожа на пятках стала напоминать фанеру.

Лейни трудно было допустить, что у женщины, которая сейчас обнимала Джека за талию, когда-либо бывали волдыри на пальцах ног или заусенцы на пальцах рук, что ей когда-либо приходилось бороться с сухими, треснувшими пятками. Ее кожа никогда бы не посмела в той или иной форме взбунтоваться против хозяйки.

Выдавив из себя неуверенную улыбку, Лейни прошла к двери мимо идеальной пары. Она будет вызывать в памяти эту картину каждый раз, когда подумает, что поддразнивание Джека несет в себе нечто большее, чем жалость к ней.

А это именно жалость. И ничто иное.