Самородок в чулке - Борис Бабкин

– Понятно, – держа у уха спутниковый телефон, кивнула Элла. – Значит, Хорины поссорились? А куда племянник делся?

– А кто его знает, – послышался ответ. – Говорят, что с какой-то телкой в Сочи уехал, к олимпиаде готовиться или места закупать. Разговор идет, что уже многие новые русские с армянскими и грузинскими фамилиями билеты заказали.

– Хватит шутить! – строго проговорила Элла. – Когда узнаешь, где Петька, сразу сообщи.

– Послушай, Королева, ты меня за кого держишь? За ухажера своего? Так ошибаешься. Я за спасибо башкой не рискую. А ты как укатила в Якутию, как перестала быть Эммой, я больше денег не видел.

– Трудности? – нахмурилась она. – Грузины, похоже, кому-то дорогу перешли. Гиви пропал, Васо тоже исчез. И кто их приговорил, непонятно.

– Это твои проблемы. И больше пока мне не звони…

– А я Хорину позвоню, он тебе и выдаст премиальные. Ты что предпочитаешь, пулю или нож? Говорят, ножом больнее.

– Ты не шути так!…

– Завтра я должна знать, где находится Петр Хорин. – Она отключила телефон. – А раньше вы Королю ноги мыли и вытирали насухо. Умер Король, и хрен с ним. Но еще жива Королева.

– Ты с кем говоришь? – В комнату вошел Бурцев.

– Привычка двух последних лет говорить сама с собой. Обидно, но пока Король был жив, ему…

– А это всегда так. Пока человек жив – боятся. Страх выдают за уважение, а внутри тлеет ненависть. Ничего не предпринимают, потому что боятся.

– Или понимают: они не смогут сделать того, что делает тот, кого они ненавидят и боятся.

– Тоже верно. Поэтому возле меня и нет умных людей.

– А твоя дочь?

– Катюшка никогда не полезет в это дерьмо, хотя бы потому, что имеет хорошую профессию и уже сама зарабатывает себе на жизнь, и это у нее неплохо получается.

– Денег никогда не бывает много. И послушай, ты говоришь, она не полезет в это. Но москвичей встречала она. И даже попыталась перечить тебе, сказав, чтобы москвичи занимались поиском золота, а не угля, как того хотел ты. Может, это ее первые шаги на пути к трону королевы Якутии. Ну если не всей, то той части, которую контролируешь ты.

– Вот что, Малинова, не смей так говорить мне о Катьке. Она моя дочь, и если ты еще раз попытаешься настроить меня против нее, я тебя выброшу в тайге, где ты довольно быстро сдохнешь.

– Знаешь, почему ты так говоришь? Потому что сам опасаешься этого. А я тебя не боюсь. Не потому, что дура. Я уже никого и ничего не боюсь, потому что хочу отомстить. И уверена, что тот, кто убьет или прикажет убить меня, долго не проживет.

– Да ну? – усмехнулся Бурцев. – Может, мне испытать судьбу? – пробормотал он с ухмылкой.