Мозаика теней - Том Харпер

Он достал из ниши в стене глиняную бутыль и пару чаш.

— Я в пост не пью.

— А жаль. Это вино привезено из Монемвазии, что на Пелопоннесе. Очень рекомендую.

Он наполнил свою чашу почти до краев и сделал несколько глотков.

Я подошел к окну и посмотрел на наши боевые корабли, стоящие на якоре у входа в бухту.

— Ты упомянул о новостях. Но что это за новости? Заинтересуют ли они меня?

— Почти наверняка. — Доменико со стуком поставил чашу. — Осталось договориться о цене.

Теперь пришел мой черед смеяться. В моей работе я встречал немало таких людей, паразитов и кровососов, которые обладали какой-то ерундовой информацией и пытались обратить ее в золото при помощи туманных намеков и преувеличенных обещаний.

— Нет уж, спасибо, — отрезал я. — Не хватало еще, чтобы я платил деньги за портовые слухи.

Доменико оскорбился.

— Портовые слухи, говоришь? Деметрий, дружище, речь идет о чем-то гораздо большем. Что же касается цены… Я слышал, ты пользуешься определенным влиянием во дворце?

«Кто ему это сказал?» — удивился я.

— Я действительно иногда бываю во дворце по делу, как и множество других людей. Но у меня там не больше влияния, чем у любого матроса с твоего корабля.

Доменико несколько приуныл.

— Мне говорили другое. Но все равно, — оживился он, — ты можешь передать мои слова во дворец, и пусть кто-нибудь из тамошних чиновников позаботится о моем вознаграждении.

— Передать-то я передам. Но я не стал бы полагаться на щедрость своих хозяев.

— Даже в том случае, если речь идет о заговоре с целью убийства императора?

Доменико вновь отхлебнул вина и обратил невинный взор к панораме за окном, хотя не мог не заметить, как вспыхнули мои глаза.

— О каком еще заговоре?

— Деметрий, дружище, я сравнительно недавно приехал в ваш город, чтобы честно заработать немного денег для своего дорогого отца, оставшегося в Пизе. Но торговцу живется здесь нелегко: многие и до меня добывали себе чины, положение в обществе и привилегии, и они не желают сдавать свои позиции. Как видишь, мне пришлось покинуть купеческие кварталы города и вести торговлю в этом отдаленном, непопулярном районе. Как же мне найти союзников, если все нужные мне люди живут на другом берегу и не торопятся пересекать ради меня бухту? — Он коснулся моего плеча. — Чтобы мое дело процветало, мне нужно найти могущественных друзей. Людей, способных отомкнуть двери, запертые для меня; людей, готовых поручиться, что мои товары — не худшие на рынке. Мне нужно влияние, Деметрий.

— Ты что-то сказал о заговоре против императора.

— Только не забудь замолвить обо мне словечко, ладно? Как ты полагаешь, смогу ли я рассчитывать на благосклонность эпарха?

— Ровно настолько, насколько это возможно.

Доменико заломил руки и горестно вздохнул.

— Что ж, Деметрий, в знак особого доверия я скажу тебе то, что хотел сказать, и буду надеяться, что меня вознаградят по заслугам.

— Никого из нас не вознаграждают по заслугам, во всяком случае в этой жизни. Но я сделаю, что смогу, если твои сведения будут того стоить.

Мои слова его вроде бы удовлетворили.

— Тогда слушай. Недавно ко мне приходил один монах, которого я поостерегся бы назвать Божьим человеком. Он предложил мне сделать денежное вложение. Монах заявил, что, подобно Христу, он разрушит храм вашей империи и построит его заново. Он сказал, что от старых порядков не останется и следа, что кроткие и униженные наконец-то обретут возможность потребовать свое наследство и что те, кто помогут ему сейчас, не будут забыты впоследствии — после того, как император будет убит и его место займет новый правитель.

Где-то за окном кричали чайки, в комнате же установилась полная тишина. Услышанное поразило меня как гром среди ясного неба, я не мог поверить, что этот человек действительно получил подобное предложение. Что касается самого Доменико, то его энергия иссякла и он пристально смотрел на меня.

— Можешь описать этого монаха? — наконец спросил я.

— К сожалению, нет. У него на голове был капюшон, скрывающий лицо. Я видел разве что его костлявый морщинистый подбородок.

— А не говорил ли монах о том, как именно он собирается осуществить это злодеяние?

— Он сказал, что верные ему люди есть в ближайшем окружении императора. Единственное, в чем он в данный момент испытывает потребность, так это в золоте.

— И ты дал ему золото?

Доменико страдальчески поморщился.

— Конечно же нет, Деметрий! Я питаю к вашему народу самые теплые чувства. Ведь это мои земляки, а не твои сговорились воспрепятствовать моему честному предприятию. Ты можешь не сомневаться в моей лояльности. Я не только отказал ему, но и пригрозил сдать его охране, если он не уберется отсюда.

— Говорил ли он что-нибудь еще?

— Он тут же удалился, — ответил Доменико, облизывая губы. — Возможно, мне стоило надавить на него и выпытать еще какие-нибудь детали, но я испугался. Как известно, у императора много ушей, даже в этом уголке его владений, и мне не хотелось бы, чтобы меня заподозрили в готовности к предательству.

Какое-то время я обдумывал услышанное. Вне всяких сомнений, информация была полезной (и давала мне основания замолвить эпарху словечко за этого торговца), но она никуда меня не вела. Цели монаха были известны мне и прежде, и я уже давно подозревал, что он имеет тайных агентов во дворце. Кроме этого — ничего нового.

— Это произошло недели три назад? — спросил я, подразумевая, что монаху пришлось где-то раздобывать деньги, чтобы нанять болгар и поехать с ними в лес.

Доменико решительно замотал головой.

— Конечно нет! Неужели ты думаешь, что я молчал бы целых три недели? Ведь речь идет не о каких-то пустяках, а о жизни императора! — Торговец нервно сглотнул. — Монах был здесь не далее как позавчера.