Хикори-дикори - Агата Кристи

– Вы все сказали? – презрительно спросила Валери.

– О нет, далеко не все. Когда Селия признавалась в кражах,кое-что в ее рассказе меня заинтересовало. Например, говоря о кольце, онаобмолвилась: «Я не знала, что оно такое дорогое. А как только узнала, сразу жевернула». Откуда она узнала, мисс Валери? Кто ее просветил? Опять же, говоря ошарфе, малышка Селия призналась: «Но это не страшно. Валери не обиделась». Апочему вы спокойно отнеслись к тому, что ваш хороший шелковый шарф был разрезанна мелкие кусочки? У меня создалось впечатление, что комедия с клептоманией, разыгрывавшаясядля привлечения Колина Макнаба, была задумана не Селией, а кем-то другим.Кем-то гораздо умнее Селии, тонким психологом. Вы рассказали ей о ценностикольца, забрали его у Селии и вернули Патрисии. И вы же посоветовали Селииизрезать ваш шарф.

– Это лишь гипотезы, – сказала Валери, – беспочвенныедогадки. Инспектор уже пытался добиться от меня, не я ли подучила Селиюворовать.

– И что вы ему сказали?

– Что он несет чепуху, – ответила Валери.

– А что вы скажете мне?

Несколько мгновений Валери испытующе смотрела на него. Потомусмехнулась, вытащила из пачки сигарету, откинулась на подушку и произнесла:

– Вы правы. Это я ее подучила.

– А можно спросить – почему?

Валери досадливо поморщилась:

– Из глупого человеколюбия. Решила осчастливить бедняжкуСелию. Ведь малышка извелась, вздыхая по Колину, а он на нее не обращалвнимания. Все было так страшно глупо. Колин, зациклившийся на психологии,комплексах, эмоциональных блоках и прочей дребедени, на самом деле простосамодовольный тип, всегда уверенный в своей правоте. Вот я и решила, что негрех позабавиться: поймать его на удочку и оставить в дураках. Ну а посколькуСелию мне было действительно жаль, то я поговорила с ней, объяснила, как надосебя вести, и убедила приступить к решительным действиям. Она, конечно,трусила, но, с другой стороны, идея ее захватила. Однако по-человечески онасделать ничего не могла. Это надо же додуматься зайти в ванную к Патрисии истащить кольцо, драгоценное кольцо, из-за которого, естественно, разгоритсясыр-бор и дело примет серьезный оборот, потому что вызовут полицию! Поэтому яотняла у нее кольцо, сказала, что постараюсь его вернуть, и строго-настрогонаказала впредь воровать только бижутерию и косметику… ну и разрешила испортитькакую-нибудь мою вещь, но только мою, чтобы не было лишнего шума.

Пуаро глубоко вздохнул.

– Так я и думал, – сказал он.

– Сейчас я раскаиваюсь, – мрачно произнесла Валери. – Но ядействительно хотела ее облагодетельствовать. Выражение, конечно, кошмарное,прямо в стиле Джин Томлинсон, однако это истинная правда.

– Ну а теперь, – сказал Пуаро, – давайте поговорим о кольце.Селия отдала его вам. Однако прежде, чем оно опять попало к Патрисии… – Онвыдержал паузу. – Что произошло?

Она нервно теребила бахрому шарфика, повязанного вокруг шеи.

Он продолжал еще более вкрадчиво:

– Вы нуждались в деньгах, не так ли?

Она кивнула, не глядя на него.

– Буду с вами до конца откровенна, – сказала она, и в голосеее почувствовалась горечь. – Моя беда, месье Пуаро, в том, что я люблю азартныеигры. Такой уж я уродилась, ничего не поделаешь. Я – член одного маленькогоклуба в Мэйфере… Нет-нет, не спрашивайте у меня адрес… я не хочу, чтобы по моейвине туда нагрянула полиция. Ограничимся тем, что я частенько хожу туда. Тамиграют в рулетку, баккара и другие игры. Мне не везло, я проигрывала тогдавечер за вечером. А у меня было кольцо Патрисии. И вот однажды я шла мимомагазина и увидела кольцо с цирконом. Я подумала, что если заменить бриллиантэтим камнем, то Патрисия в жизни не догадается. Ведь люди не приглядываются ккольцу, которое они прекрасно знают. Если ей покажется, что бриллиантпотускнел, то она подумает, что надо его почистить. В общем, я не устояла передсоблазном. Я оценила бриллиант и продала его. А вставив в оправу циркон, тут жеякобы нашла кольцо в супе. Здесь я, конечно, сглупила, вы правы. Ну, вот и все.Теперь вы знаете правду. Но, честно говоря, я вовсе не хотела подставлять Селиюпод удар.

– Конечно-конечно, я понимаю, – закивал Пуаро. – Просто вампредставился счастливый случай. Но вы поступили нехорошо, мадемуазель…

– Я знаю, – сухо ответила Валери. Потом жалобно воскликнула:– Господи, да какое это сейчас имеет значение! Вы, конечно, можете меня выдать.Идите скажите Пат, инспектору! Да хоть всему свету! Но какой от этого прок?Разве это поможет нам найти убийцу Селии?

Пуаро встал:

– Никогда нельзя знать наверняка, что поможет, а что нет.При расследовании преступления приходится выяснять массу мелочей, не имеющихособого значения и затуманивающих общую картину. Мне было важно узнать, ктоподговорил Селию, и я узнал. Ну а что касается кольца, то я советую вам пойти кмисс Патрисии Лейн и самой во всем признаться.

Валери скорчила гримасу.

– Благодарю за совет, – сказала она. – Хорошо, я пойду к Пати выпью горькую чашу до дна. Пат – девица порядочная. Я скажу ей, что, кактолько у меня будут деньги, я куплю ей бриллиант. Вы довольны, месье Пуаро?

– При чем тут я? Я просто вам советую.

Внезапно открылась дверь, и вошла миссис Хаббард. Она тяжелодышала, и у нее было такое лицо, что Валери вскрикнула:

– В чем дело, мама Хаббард? Что случилось?

Миссис Хаббард рухнула на стул:

– Миссис Николетис…

– Миссис Ник? Что с ней?

– О боже, это ужасно!.. Она умерла.

– Умерла? – хрипло переспросила Валери. – Но почему? Когда?

– Говорят, ее подобрали вчера вечером на улице… и отвезли вполицейский участок… Они думали, она… в общем…

– Пьяная? Да?

– Да, она пила вечером. Я не знаю подробностей, но онаумерла…

– Бедная миссис Ник, – сказала Валери. Ее глухой голосдрожал.

Пуаро мягко спросил:

– Вы любили ее, мадемуазель?

– По-своему… Порой она бывала просто несносной, но все равноя ее любила… Когда я поселилась здесь… три года назад… она была совсем другой…не такой вспыльчивой. Она была веселой, доброй, с ней можно было поговорить.Она сильно изменилась за последний год… – Валери посмотрела на миссис Хаббард:– Наверное, она так переменилась от того, что стала пить в одиночестве…Говорят, у нее нашли кучу бутылок?