Дама с жвачкой - Наталья Александрова

Машина остановилась около большого административного здания. Открылись ворота, они въехали во двор, Надежду буквально втащили в подъезд, провели к лифту. На какой этаж ее повезли, она не поняла — в лифте ее поставили лицом к стене. Дальше быстро протащили по коридору и втолкнули в большой светлый кабинет. За темным полированным столом сидел очень худой голубоглазый мужчина с зачесанными назад седеющими волосами.

— Здравствуйте, Надежда Николаевна. Простите за такую форму приглашения.

Надежда возмущенно замычала. Мужчина за столом повелительно махнул рукой двум Надеждиным сопровождающим, и они освободили ее рот от кляпа.

— Интересно, — сказала Надежда отдышавшись и отплевавшись, — это фирма «Джонсон энд Джонсон» выпускает для таких, как вы, специальные гигиенические кляпы наряду с женскими прокладками? Чувствуется фирменный стиль!

— Надежда Николаевна, я еще раз прошу у вас прощения, с кляпом мои орлы перестарались. Я хотел с вами поговорить… Да, присаживайтесь, пожалуйста.

Надежде пододвинули кресло, она опустилась в него и не удержалась от очередной колкости:

— А я думала, что с вами женщины должны разговаривать стоя!

Собеседник, пропустив ее реплику мимо ушей, представился:

— Меня зовут Олег Николаевич. Кто я… думаю, вы примерно догадываетесь.

— Думаю — да. Вы — убийца.

Надежда сама не поняла, как у нее вырвалось все это. Просто она страшно разозлилась, и к тому же все это выглядело как в кино — кляп во рту, похищение, человек в кабинете, даже взгляд у него был по-киношному проницательный.

— Успокойтесь, Надежда Николаевна, давайте поговорим как разумные люди.

— Причем убийца непрофессиональный, неумелый.

Эти слова, по-видимому, особенно разозлили хозяина кабинета. Он резко побледнел, ударил кулаком по столу, потом одумался, отдышался и продолжал почти спокойно:

— Надежда Николаевна, прекратите эти беспочвенные оскорбления, и поговорим о том, что вам известно…

— Мне известно, что за последнее время вы или ваши «орлы», что одно и тоже, убили нескольких ни в чем не повинных женщин, причем одну из них — явно по ошибке, перепутав ее со мной… Ведь вы тогда меня хотели убить? А убили жалкую пьянчужку… поэтому я и говорю, что убийца вы непрофессиональный.

— Надежда Николаевна, я совершенно не представляю, о чем вы говорите. Я вовсе не собирался убивать вас ни лично, ни чужими руками, я хотел только поговорить о вашей знакомой, Софье Вениаминовне Сергеевой.

— Которую уж вы точно убили! — бросила ему в лицо Надежда и на этот раз по его реакции поняла, что попала в точку.

— Вы что-то путаете! — воскликнул Олег Николаевич, — Софья Вениаминовна долго работала под моим руководством, ее смерть — большая потеря для меня и для всего нашего коллектива…

— Если вы долго с ней работали, то вы знаете ее гораздо лучше меня. Я не видела ее долгие годы и вряд ли могу рассказать вам про нее такое, чего вы не знаете.

— Она звонила вам перед смертью и отправила вам письмо. Значит, вы не были для нее посторонним человеком. Что она написала?

— А откуда вы знаете, что она звонила и писала мне?

— Специфика нашей работы такова, что все служебные телефоны прослушиваются.

— Но она звонила мне из автомата! — ляпнула Надежда наугад и опять поняла, что попала в точку.

— Так все же, что она вам написала?

— Вы не хотите отвечать, откуда вам известно, что она мне звонила? Я это и так знаю: вы или ваши люди догнали ее в телефонной будке — она от вас убегала, поэтому говорила запыхавшимся голосом, ее догнали и убили, обставив ее смерть как сердечный приступ. И после этого вы хотите, чтобы я разговаривала с вами как с разумным человеком?

— Уверяю вас, вы ошибаетесь, — проговорил Олег Николаевич усталым голосом, — я непричастен к смерти Сергеевой. Но мне крайне необходимо ознакомиться с ее последним письмом.

Надежда лихорадочно соображала. Эля Новицкая уже умерла, ей Надежда не повредит, сообщив текст письма Олегу Николаевичу. Но вот ее дочь… может быть, вся эта путаница чем-то ей угрожает? Связан ли ее сегодняшний собеседник со всеми остальными убийствами, а если не связан лично, то что о них знает? Может быть, с ним можно обменяться информацией — текст Софиного письма в обмен на сведения об убийствах женщин? Но это имеет смысл лишь в том случае, если Глебов намеревается отпустить Надежду живой. Если он убил Софу, а в этом Надежда теперь уже не сомневалась, то кто помешает убить и ее, Надежду, учитывая, что она знает содержание Софиного письма, такого важного для Глебова и его организации, и что она догадывается об истинной причине смерти Софы. Эх, Софа, как же тебя угораздило устроиться работать в такую организацию! А она, Надежда, еще удивлялась, в каком это НИИ сейчас платят хорошие деньги. Какие бы ни были деньги, а связь с этой организацией никогда добром не кончалась.

Думать о наихудшем развитии событий Надежде не хотелось, и она решила, что в любом случае стоит поторговаться и попытаться хоть что-то выведать.

Глебов в раздумье глядел на сидящую перед ним женщину. Он ожидал, что к нему в кабинет приведут растерянную бестолковую домохозяйку, до смерти напуганную его «орлами» похищением на улице, кляпом и прочими дешевыми атрибутами шпионского фильма, готовую рассказать важному начальнику все, что она знает и еще больше, а перед ним был достойный противник — собранный и решительный. Она умудрилась не только острить в его кабинете, но и почти сумела вывести его, Глебова, из себя, тем самым лишив его главного оружия — ясного холодного рассудка; то есть эта женщина явно переиграла его на его поле. Но что такое она несет про убийства? Она явно не помешалась от страха, вполне отдает себе отчет в своих словах. Что за бред? Софья Сергеева — понятно, хотя то, что эта Лебедева так легко нарисовала картину ее смерти, Глебову не понравилось. Ну да это ерунда — никаких доказательств нет и быть не может, а саму Лебедеву потом… так будет проще и, по крайней мере, надежнее.

Глебов не мог позволить себе рисковать в преддверии операции «Перелет». Ему стоило такого труда и риска связаться с людьми в Штатах, заинтересованными в разработках его института, особенно в одной разработке, связанной с возможностью бесконтактного считывания стратегической информации. Он долго шел к этому решению. Он долго сомневался, но они его вынудили. Ведь все было так тщательно налажено, он потратил столько сил на работу, и прежнее начальство это понимало, ему и его сотрудникам платили хорошие деньги. Да дело даже не в деньгах, главное — это власть и сознание своего могущества. Ну и пусть все они теперь валятся к чертовой матери! Он просто не может допустить, чтобы его многолетняя работа пошла псу под хвост. В этом мире все всё продают, так отчего бы и ему не быть как все? Ему стоило такого труда столковаться с прижимистым генералом Грэмом и его еще более прижимистыми хозяевами. Ему стоило такого труда собрать достаточно надежную команду и не допустить при этом утечки информации, не дать ничего разнюхать своему здешнему руководству, которому, конечно, глубоко безразличны интересы государства, но очень даже не безразличны чужие деньги, которое лишний доллар в чужом кармане за версту чует… А те не то, что наши лопухи, те все собирают, как мышка в норку. Сейчас не нужно, потом пригодится, мало ли как жизнь повернется. Денег не то чтобы не жалеют, но разумно тратят, вперед смотрят, сразу сумели оценить всю перспективность глебовских разработок.