Если бы смерть спала - Рекс Стаут

– Только тогда, когда я буду к этому готов, – повторил Вульф, – Мне необходимо кое-что взамен. А именно: полный отчет о продвижениях семи названных мной людей, чтобы этот отчет отражал значительный отрезок времени – от двух часов дня в четверг до трех часов дня в воскресенье. Я хочу знать, где они в это время были. Только непременно с пометками, что проверено вашими людьми точно, а что нет. Я не прошу…

– Оставьте! – прохрипел Кремер. – Вы не просите! Черт побери, вы не в таком положении, чтобы просить. Все это время вы утаивали вещественные доказательства, а теперь, когда вас здорово припекло, вы решили дать им ход. Ну-ка выкладывайте!

На Вульфа эта речь Кремера никак не подействовала. Он начал с того же самого места, где его прервали:

– Я не прошу о многом. Кое-что из этого у вас уже имеется, остальным вы рано или поздно займетесь. От вас всего-навсего требуется разрешить мистеру Гудвину скопировать отчеты об их продвижениях. Поймите, я не торгуюсь. Ведь если вы откажете в моей просьбе, вы все равно получите то, за чем пришли, – выбора у меня нет. Я обратился к вам с этой просьбой в самом начале, потому что, как только вы ознакомитесь с моим сообщением, вы тут же сорветесь с места. У вас сразу же появятся безотлагательные дела, и вы не удосужитесь меня выслушать. Сделаете мне такое одолжение?

– Посмотрю. Подумаю. Ну выкладывайте же!

Вульф повернулся ко мне:

– Арчи, валяй!

Поскольку мне не дали никаких указаний, я сказал им правду, одну только правду, ничего, кроме правды о револьвере, вот и все. Я начал с того, как в среду в четверть седьмого ко мне в комнату влетел Джарелл, и закончил свой рассказ тем, что произошло двадцать четыре часа спустя в кабинете Вульфа, когда я перед ним отчитывался. Когда я кончил, Пэрли готов был немедленно сорваться со своего кресла, но, не получив такого приказа, крепко стиснул челюсти и, в буквальном смысле слова, сверлил меня взглядом. Кремер в упор уставился на Вульфа.

– Черти бы вас забрали! – буркнул он. – Четыре дня!

– Да.

Кремер перевел свой взгляд на меня.

– О'кей. Продолжайте.

– Это все.

– Черта с два я вам поверил. Если вы…

– Мистер Кремер, – перебил его Вульф, – теперь, когда вы тоже располагаете этими сведениями, воспользуйтесь ими. От того, что вы начнете поносить нас, ничего не изменится. Если вы считаете, что нам можно пришить обвинение в чинении препятствий правосудию, достаньте ордер. Но я вам не рекомендую это делать. Как только возможность превратилась в вероятность, я сразу начал действовать. Когда это была всего лишь возможность, я ее со всех сторон изучал. В пятницу я собрал их всех у себя, мистера Брайэма в том числе, и потребовал, чтобы они предъявили револьвер. Вчера, когда стало известно об убийстве Брайэма, положение стало критическим. Сегодня, когда мистер Гудвин выяснил насчет пуль, все стало в высшей степени правдоподобно. Тем не менее я понимал, что должен обойтись со своим клиентом по-джентльменски, то есть хотя бы соблюсти внешние приличия, и я снова собрал их всех у себя. Мои старания пропали даром. Я вернул аванс мистеру Джареллу, отпустил их и позвонил вам. И я никому не позволю на меня орать. Я и так достаточно натерпелся. Или достаньте ордер, или забудьте про меня и займитесь обработкой тех сведений, которые вы только что получили от меня.

– Четыре дня, – повторил Кремер. – Стоит мне только подумать, чем мы занимались все эти четыре дня… Что там еще у вас? Кто из них это сделал?

– Нет, сэр, так не пойдет. Если бы я это знал, я бы позвал вас просто за тем, чтобы назвать имя убийцы, а для этого не стал бы вступать с вами в длинные беседы. И в таком случае я был бы возбужден, а не подавлен. Относительно этого у меня нет ни малейшего представления.

– Это сделал сам Джарелл. Это сделал он, а поскольку он был вашим клиентом, вы его разоблачили, но из-за вашей проклятой гордости не хотите его выдать.

Вульф повернулся ко мне:

– Арчи, сколько у нас в сейфе наличными?

– Три тысячи семьсот долларов крупными купюрами и около двух сотен мелкими.

– Дай мне три тысячи.

Я отсчитал три тысячи крупными купюрами и вручил деньги Вульфу. Зажав их в кулаке, он обратился к Кремеру:

– Пари заключается в следующем: когда все будет окончено и станут известны факты, вы признаете, что в этот час, в понедельник вечером, я не имел ни малейшего представления о том, кто убийца, кроме того, что я сделал вывод, что им является один из семи названных мной людей, о чем вам и сказал. Ставлю три тысячи против трех долларов. Тысячу против одного. У вас найдется три доллара? Мистер Стеббинс может быть свидетелем.

Кремер посмотрел на Стеббинса. Тот неопределенно хмыкнул. Он перевел взгляд на меня. Я улыбнулся и сказал:

– Соглашайтесь. Тысяча к одному? Да если бы мне такое выпало, сроду бы не отказался.

– Все вовсе не так забавно, как вам, Гудвин, кажется. Вы-то, конечно бы, выиграли. – Он снова уставился на Вульфа. – Дело в том, что я вас уж слишком хорошо знаю. Согласитесь, мне еще никогда не приходилось наблюдать, чтобы вы развязали мешок и вытряхнули из него все без остатка, В одном уголке вы непременно припрячете что-нибудь для себя. Если вы играете в открытую, если у вас нет клиента и вам никто не платит жалованье, зачем тогда вам нужны сведения о продвижениях джарелловской семейки?

– Чтобы поупражнять мозги. – Вульф положил деньги на стол и придавил их сверху грузом – глыба нефрита, которой одна почтенная дама проломила череп своему супругу. – Одному Богу известно, как они в этом нуждаются. Как я уже вам сказал, мне необходимо получить хоть крошечное удовлетворение. Вы верите честному слову?

– Верю, если у человека есть честь.

– Разве у меня ее нет?

Кремер выпучил глаза. Он был ошеломлен. Хотел было что-то сказать, но передумал. Очевидно, ему требовалось все переварить.

– Честно говоря, на этот вопрос мне трудно дать отрицательный ответ, – наконец вымолвил он. – Вы хитры, коварны, вы самый ловкий лжец из тех, кого я знаю. Но если меня попросят назвать хотя бы один совершенный вами бесчестный поступок, мне придется призадуматься.

– Очень хорошо – призадумайтесь.

– Оставим это. Предположим, вы человек чести. Ну и что из этого?

– А то, что эти отчеты я попросил у вас лишь для упражнения мозгов. Даю вам честное слово, что у меня нет никакой информации, которую бы я от вас скрывал и которая бы пригодилась вам в связи с этими отчетами. Когда же я их изучу, вам станет известно все, относящееся к вашему делу. Разумеется, из того, что буду знать я.

– Заманчиво звучит, – Кремер встал. – Уже собирался домой, а тут вдруг… Кто дежурит за моим столом, Пэрли? Роуклифф?

– Да, сэр.

Стеббинс встал.

– О'кей, пора за дело. Пойдемте, Гудвин. И прихватите с собой шляпу, если есть, большую.