Возвращайся! - Александр Аде

– Выходит, ошиблась спина, – улыбается парень.

– Кстати, калибр наганов 7,62 миллиметра, что примерно соответствует американскому тридцать второму калибру, а вовсе не сорок пятому. Спина и тут дала маху. А может, речь идет не о револьвере, а о пистолете? Компания Колт Меньюфекчеринг, – демонстрирую я знание материала, – производит и то, и другое. Здесь наверняка переводчик напутал. Должно быть, переводила барышня, для которой наган, кольт, пистолет, револьвер, да хоть гранатомет базука – одна фигня: ужасная штука, из которой стреляют.

После такого умозаключения, осторожно пытаюсь обобщить:

– Оружие – это, конечно, мужская игрушка. Женщинам недоступна его свирепая гармония. – И добавляю, выверяя каждое слово, чтобы немедленно отступить в случае неудачи: – Только сейчас в голову пришло. Наверное, эти самые… нетрадиционной ориентации… Которые как бы женщины… Ну, вы понимаете… В общем, голубые… и к оружию относятся как бабы. Без всякой любви… Верно?

Он быстро взглядывает на меня, со странной ухмылочкой опускает глаза и точно через силу произносит:

– Тут вы ошибаетесь…

Жду продолжения фразы, а сердце замирает, сжавшись в тугой комочек.

– Нет у нас пневматического парабеллума, – вдруг говорит парень, давая понять, что лирика закончилась, и пора ставить точку. Лицо его деревенеет. – Но вы наведывайтесь. Могут и подвезти.

Я задел нечто запретное. Неужто и впрямь хозяин магазинов «Сильвер» – голубой?

Едва выпадаю на неугомонную улочку имени Бонч-Бруевича, начинает накрапывать дождик.

«Так, – обращаюсь к себе, раздувая ноздри и вдыхая тревожный запах воды и влажной томящейся земли, закованной в асфальт, железо и бетон… – Та-ак. Продавец откровенно на захотел продолжать разговор, как только речь зашла о гомосексуалистах. Что весьма красноречиво, господа. Весьма-с. Но это еще не доказательство».

Впрочем… Родная полиция подкидывала мне кое-какие сведения. Пора и мне поделиться знаниями с ней.

– Привет. Это Королек. Можно с тобой поговорить?

– Давай, – соглашается поговорить Пыльный Опер.

– Да вроде у тебя какие-то посетители. Вон, голоса слышно. Я, наверное, помешал… – деликатничаю я.

– Да ладно тебе ломаться, – роняет он благодушно. – Чего надо?

– Тогда выслушай небольшую информашку. Убитый Борис Красноперов был голубым. Это тебе известно?

– Ты продолжай, не отвлекайся, – не отвечая, советует опер.

– Насколько понимаю, его хахалем был владелец оружейного магазина «Сильвер».

– Это который в «Центе»? – спрашивает Пыльный Опер.

– А ты что, любитель оружия?

– Если мент не тащится от хорошего пистолета – он не мент, а ходячее недоразумение. О револьверах вообще умалчиваю – это моя страсть.

Его голос растекается лужицей талого снега.

– Предлагаю основательно покопаться в хозяине «Сильвера», – советую я. – Не удивлюсь, если окажется, что он – заказчик убийства Красноперова. А заодно и Василия Пожарского.

– Погоди, какого Пожарского?.. – приходит в волнение Пыльный Опер. – А-а-а… ты об этом, о модельере?

– Именно. Не исключено (подчеркиваю, не исключено), что он тоже был любовником Красноперова… Смекаешь?

– Тьфу ты, гнусь какая, – мне кажется, я вижу, как опер гадливо кривит губы.

– Признайся, будь в этом треугольнике женщина, ты бы так не плевался. Согласен?

– Уж не хочешь ли ты этих пидарасов оправдать? – хмуро интересуется он. – Королек – адвокат пидарасов. Звучит.

– Я хочу их понять… Итак, что смог, я тебе сообщил. Но условие: если нароете интересное, результаты немедленно сообщите мне. Договорились?

– Так я и знал, – принимается насмешничать Пыльный Опер, – что твой звонок окажется очередной просьбой. Только под другим соусом: как будто ты решил нам помочь. Благодетель выискался. Заруби на носу, приятель: не ты нам – мы тебе помогаем.

Ладно, пускай насмешничает, я не в обиде. Для меня главное – выяснить истину. А каким образом она выяснится, не суть важно.

Засовываю трубку в карман и под усиливающимся дождем рысцой бегу к «копейке», чтобы укрыться под ее надежной крышей, по которой молотят бесконечные капли. Забираюсь внутрь машинки и здесь, окруженный водой, откидываюсь на спинку сиденья и улыбаюсь, закрыв глаза.

* * *