Первый день вечности - Александр Уралов

— Ну… он парень молодой, горячий…

- "Горячий"… как вы только его пропустили?!

— Быстро всё произошло, кто же знал!

— Чёрт… нам сейчас только этого не хватало…

— Прикинь, рейтинг у него полезет…

— Рейтинг, он, как хрен — долго стоять не будет! Да и чёрт с ним… сейчас бы всё на тормозах спустить, остальное — потом. Вы, сейчас, главное, из народа слезу давите. Почаще интервью с охранником — морду его разбитую крупно показывайте, — девицу эту, которая сбежала… Ужасы стрельбы, кошмары по ночам, поруганные судьбы, поломанное детство и т. п. Психологов давайте, напирайте на Стокгольмский синдром. Дагестанца этого расписывайте, мол, он всех запугал и запутал…

— С ним вообще морока… может он там, с ними, просто в кадр не лезет, а может, откололся с самого начала.

— То-то и оно… короче, валите всё в кучу, размывайте имидж мучеников, размывайте!..

…

Яна закрыла книгу и вытерла слезу. Вот так, граждане… так оно всё и происходило. Ох, нельзя ей было с ребятами сегодня пить… расквасилась. Вот вам и "скандальная журналистка, у которой нет ничего святого", как писали о ней когда-то губернаторские СМИ. Нет уж, дяденьки и тётеньки с недвижимостью на Багамах, есть у Яны Полозовой святое… да только именно этого вам-то и не понять! Это святое не связано ни с одним из "покровителей и хозяев", кем чувствует себя любой из нанимателей мало-мальски известного журналиста. Нанял… ага, теперь можно орать, швырять пепельницей… а хуже всего — пытаться запустить руки, куда не положено. Приобнять для начала, чмокнуть в щёчку… а к вечеру уже надраться и надоедливо оттеснять тебя к дивану.

Яна всегда гордилась тем, что ни разу в жизни не позволяла себе никаких отношений с мужчиной, который ей не понравился. Работа — да, это уж дело производственное. Тебе платят — ты пишешь что-то хорошее. "Окучиваешь электорат". Но, ведь, её друзья, её самая лучшая с детства подруга Варвара-юрист, — они же знали, что никогда и ни под каким видом Полозова Яна не работала с людьми, которые ей не нравились! Вы сейчас напомните, что она работала с теми, о ком вдруг поднималась дурная слава? Ха-ха, уж кто-кто, а Яна знала цену этой славе. В "чёрном пиаре" мы разбираемся, поднаторели. Половина её университетской группы только этим и кормилась.

Ей вдруг вспомнилось, как один из ребят… теперь уж и не вспомнить, кто… сказал ей, мол, Яночка, не будь ты счастливым сочетанием красоты и таланта, вот шиш бы тебе позволили именно так — независимо — себя вести. Почему-то тогда она не обратила на эту фразу внимания.

А не Андрей ли сказал ей это?

Буквально за пару месяцев до того, как… как всё это произошло… он купил цифровой фотоаппарат и радовался этому, словно ребёнок. Боже мой, он же щёлкал всё и всех подряд, помнишь? Старые здания, строящиеся небоскрёбы, Яна за рулём своего "форда Феди", осенние городские тополя, наша знаменитая, так и не достроенная башня "а-ля Останкинская". Он снимал рабочие моменты "Сказки на ночь от Алёнушки", грустную Ольгу, смеющуюся Ольгу, сердитую Ольгу, смущающуюся Ольгу, Ольгу в обнимку с Яной на "корпоративных" посиделках АТР…

В ноутбуке у Яны (да-да! копии надёжно нарезаны на диски!) хранилась папка со всеми этими фотками… ох, какое идиотское слово — "фотки"! Нет — картинки с мгновениями жизни! На них все выглядели такими счастливыми и беззаботными.

А что, если бы?.. Она же помнила, как проспала на плече у Андрея весь полёт из Москвы, все два с половиной часа задержавшегося из-за бурана рейса.

Что бы всё-таки случилось, если бы…

…если… если бы он был с ней? Андрей, мужчина не её мечты, но всё-таки нравящийся той, тогдашней, молодой и уже известной журналистке Яне Полозовой? Она же нравилась ему, она твёрдо знала!

Наверное, именно это понимала и чувствовала бедная Ольга, так и не ставшая окончательно своей среди тех, кто пережил захват.

А книга… Ох, сколько разговоров ей пришлось выслушать! Кто-то охотно рассказывал, чуть ли не в лицах, о своих пережитых тогда чувствах и мыслях, кто-то неспокойно оглядывался и приглушал голос… кто-то равнодушно. Намного сложнее было слушать тех, кто просто пожимал плечами — что, мол, здесь такого? Ну, было такое… ну и что?

Через своего тогдашнего Анатолия она узнавала многое из того, что обычно остаётся "за кадром". Именно эти диалоги в книге давались ей тяжело… да и нервов из-за них тогда Яне потрепали порядочно. "Чересчур цинично!" — брякнул ей один крупный чиновник. Этакий чугунный вердикт. Ему не понравилось, видите ли, что кто-то рассказал о его тогдашних словах. "Цинично, — согласилась Яна. — Я тоже удивилась, что вы так высказывались". "Ну, это я был в состоянии стресса. Кстати, это вам из моих кто-то рассказал, Яна?" "Это мой журналистский секрет", - отрезала она.