Трудно быть мачо - Андрей Кивинов

– Серьезно?.. То есть, он не совсем потерян для общества?

– В смысле?

– Раз не ломает дверь и не грозится убить… Отошел, слава Богу… Короче, я завтра возьму пару ребят из бывшего отдела, съездим, потолкуем с ним. Чтоб выкинул из дурной башки дурные планы.

Вячеслав Андреевич мог взять своих бойцов из «Заботы», того же Ерофеева, но опасался, что их роман с Юлей тут же станет достоянием гласности. С другой стороны, кого теперь бояться? Муж то все равно знает.

– На работу завтра не выходи. Отгул возьми или заболей. Вдруг, притащится с разборками.

– А потом?… Я же все равно не смогу с ним жить… В Сланцы возвращаться, к родителям?

Чернаков не ответил, потому что пока не знал, что ответить.

* * *

В понедельник утром Чернакову позвонил Роман Романович Лутошин, большой человек из криминальной милиции.

– Поздравляю! Вчера еще один эпизод! Вы выбиваетесь в лидеры олимпиады!

– Жива?

– Тьфу-тьфу… Но пока без сознания. Девятнадцать лет. Увели «Тойоту – Раф», папин подарок. Ребята вошли в раж, бомбят уже без выходных.

– Я думаю, там не одна бригада. С отлаженным сбытом. Тачки – не бананы, с лотка не продашь.

– Не исключено… Ты говорил, у вас камера парковку пишет, глянь на всякий случай и справочку накатай. Я после обеда пришлю кого-нибудь.

Вячеслав Андреевич нашел Харламова и посадил его перед монитором, объяснив задачу. Хотя на успех особо не рассчитывал, даже если объектив зацепил машину, вряд ли можно рассмотреть лица. А номера наверняка замазаны. Либо липа.

Он посмотрел на свое отражение в стеклянной створке шкафа и захотел выпить. Руководству и подчиненным он заявил, что благородную рану получил на тренировке. «Смерть легавым от конька»!

Накануне, отвезя Юлю к подруге и отдав ей всю наличность, заехал в травмпункт. Врач наложил швы и подбодрил, пообещав, что шрам останется с Вячеславом Андреевичем до конца дней и ночей, если не сделать пластическую операцию. И надо радоваться, что не задет какой-то там нерв, иначе пациент мог лишиться симметричной улыбки.

Ирине он рассказал, что поранился на складе, о «рог» автокара. Ирина проронила: «Сочувствую» и больше ни о чем не спрашивала. Начать «серьезный» разговор Чернаков вновь не решился. Потому что за разговором надо действовать. Паковать чемоданы, собирать любимые игрушки и на выход. А куда? Первое время можно пожить у родителей, площадь позволяла, но как они отнесутся к его приключению? Мать то еще поймет, а батя – поборник морали, вряд ли. А дочка?

По пути в «Планету» он купил газету с объявлениями о сдаче жилья. Однокомнатную квартиру в новостройках можно снять за девять тысяч – чуть меньше половины его зарплаты. В принципе, терпимо. Ведь есть еще прекрасная милицейская пенсия в две с половиной тыщи целковых, то есть целых семьдесят евро. Надо было все-таки инвалидность «заработать» при увольнении, как грамотные люди советовали. Сейчас бы получал три тыщи. И забот бы не знал.

Но пока по объявлениям не звонил. Сначала надо уладить с Димой. Потому что у Димы больная голова, не дающая покоя рукам. Достанет их и в съемной квартире. После обеда он решил нанести визит Юлиному супругу. Для подстраховки возьмет Ерофеева. Вполне хватит. Трепать языком Дегустатор не будет, если пообещать ему обед в китайском ресторане. Сама Юля, как и договаривались, на работу не вышла, затаившись у подруги.

Но визит пришлось отложить. В полдень Чернакова неожиданно вызвали в следственный отдел местного райуправления.

– Вячеслав Андреевич, вас надо допросить по поводу задержания Копытиной, – сообщил милый дамский голосок.

– Какой еще Копытиной?

– Галины Михайловны. Которую задержали с неоплаченным набором ножей.

Помните?

«Галина Красная», – вспомнил Чернаков.

– Но ее задерживал охранник, я только оформлял акт.

– Охранник уже у меня.

Это было несколько непонятным. Естественно, отличившихся «секьюрити», поймавших на контроле несуна, допрашивали. И потом они выступали в суде. Но Чернакова, как начальника не вызывали ни разу. Что интересного он может сообщить следствию? Скорей всего будут напрягать на спонсорскую помощь к Новому году. Вполне возможно, такое случалось, и не раз. Правда, другими службами.

– Хорошо, я приеду.

Ровно без пяти двенадцать он сидел перед следователем – строгой серьезной дамой лет двадцати пяти, левую бровь которой украшал незатейливый пирсинг – три тоненьких золотых колечка. Пирсинг не очень сочетался с капитанским кителем, зато неплохо гармонировал с ярко-розовым маникюром и помадой того же цвета. В кабинете они находились одни, еще три стола пустовали. Грамота над головой следователя, врученная ко дню милиции, утверждала, что у Маргариты Викторовны Яблонской полный порядок с показателями и профессиональным мастерством. Включенный в полмощности магнитофон говорил о любви к группе «Зверьки».

– Слушаю вас, Маргарита Викторовна, – улыбнулся ей Чернаков, когда она вернула его документы.

– Благодарю, что приехали.

– Да пожалуйста… Весь к услугам. Какие вопросы?

– Видите ли, Вячеслав Андреевич, – голос Яблонской с одной стороны был милым и приветливым, но с другой отдавал протокольным холодком, – Копытина заявила, что ее обыскали неправомерно…

– Да Бога ради! Они все об этом заявляют. Особенно, когда попадутся. Но мы никого не обыскиваем, потому что никого не обыскиваем никогда, – еще раз улыбнулся Чернаков, поправив отклеившийся пластырь на щеке.

– И каким же образом вы нашли у нее в сумке набор ножей?

– Да как обычно. Попросили показать сумку – она показала. Сама.

Добровольно.

– И вы присутствовали при этом?

– К несчастью, нет. Но я доверяю своей охране. Они никогда не пойдут супротив закона и совести… Маргарита Викторовна, да какие проблемы? Вор пойман, вам показатель, премия к Новому году, хорошее настроение…

– Есть проблема, – следователь, сверкнув пирсингом, оторвалась от бумаг и посмотрела Чернакову в глаза, – и называется превышением служебных полномочий руководителем или служащим частного охранного предприятия. Статья двести три уголовного кодекса. Помните про такую?

– Как не помнить, статья родная, хорошая… И кто что превысил, если не секрет?

– Охранник Лемешев. По вашему прямому указанию…

Дама достала из папочки протокол допроса, распечатанный на принтере.

– Копытина не позволила обыскивать ее, но охранник в грубой форме вырвал у нее сумку и досмотрел.

– И чем это подтверждается? Кстати, насколько я помню, ее задерживали два охранника. Допросите второго.

– Обязательно… Но речь не об этом. Вот допрос Лемешева. Он признал, что силой досмотрел сумку… Но даже это не главное. На ножах, изъятых у Копытиной, отсутствовал датчик. И тем не менее, сигнализация сработала. Как вы думаете, почему?