Квартира - Павел Астахов

Выйдя от следователя, Павлов мысленно перебрал все, что узнал за минувшие дни, и еще более утвердился в мысли, что дом «заказан» какой-то богатой фирмой и его намерены расселить, а затем реконструировать или перестроить — для еще одной перепродажи.

«Попробовать найти эту фирму?»

Нет, Артем не собирался спускать одноухому левше смерть отца, и — да, он прекрасно помнил, что лишь вчера вечером его самого едва не изувечили. Но следствие эти два «совпадения», вкупе с показаниями Штольц и календарем покойного Коробкова, нимало не интересовали, и адвокат просто вынужден был отринуть эмоции и смотреть в корень всего. А в корне всего стояла даже не его персональная квартира, а весь их старый дом.

«И из кого начинать вытряхивать правду? Из Жучкова?»

В принципе, у Жучкова могли быть некоторые связи, но Артем понимал: управдому в одиночку такое колоссальное дело не под силу — должно быть замешано и его начальство.

«И как я узнаю, что там на самом деле?»

Положа руку на сердце, быстро докопаться до истины, шагая от Жучкова и вверх, по всем инстанциям, было нереально. А время поджимало. Надо было шагать через голову.

«И кто поможет? Ковтун?»

Пожалуй, министр строительства был единственным, кто обладал достаточной властью, чтобы просто позвонить и узнать.

«К нему!» — решительно подвел итог сомнениям Артем и в считаные минуты доехал до здания министерства.

Надо сказать, что Министерство строительства занимало целый квартал вдоль Красной площади. Такая близость исторически была связана с тем, что после неудачной попытки разоблачить устаревшие методы работы Политбюро ЦК КПСС Борис Николаевич Ельцин был отправлен возглавлять именно строительную отрасль страны. Став президентом, он не забыл соратников, помогавших ему выжить и окрепнуть, и переселил их поближе к Красной площади. А пост министра строительства с тех пор стал знаковым. Впрочем, эта близость к центру Москвы и сделала министерство заманчивой мишенью для разного рода протестующих. Вот и сегодня парадный вход оказался перекрыт пикетом.

Артем оглядел плотную, сдержанно гудящую толпу. Вот старичок с дощечкой на длинном шесте, и на дощечке черной краской: «ВЕРНИТЕ МОЙ ДОМ!!!» Вот незадачливые инвесторы, типа семьи Губкиных, с наклеенными на транспаранты яркими рекламными проспектами и фотографиями пустырей и котлованов. А впереди всех стояла старушка в облезлой кроличьей шубе, и в руках у нее был маленький рукописный плакатик: «МОЕ ДОСТУПНОЕ ЖИЛЬЕ — ПОДВАЛ И МОГИЛА!» Артем даже вздрогнул от такой пронзительной откровенности.

— Смотрите! Павлов! — мгновенно узнали его в толпе. — Из телека!

— Эй! Господин судья! А почему вы не вызовете на свой суд Ковтуна?! Мы бы дали вам все нужные показания!

— Да он из той же компании! Зачем он, думаете, в министерство идет? Нам помогать? А фигушки!

Пикетчики — все разом — смолкли, и Артем понял, что надо хоть что-нибудь сказать.

— Друзья, я попал в такую же ситуацию, как и вы, — сказал он все, как есть.

— Фью-ю-ють! — присвистнул мужчина в дубленке. — Сапожник без сапог?

— Точнее, адвокат без квартиры, — поправил Артем.

Пикетчики сплотились вокруг почти мгновенно, и Артем, немного сожалея о том, что вообще попал в эту ситуацию, был вынужден рассказывать подробнее.

— У меня недавно умер отец. Оказалось, что он не успел до конца приватизировать квартиру. А я в ней живу много лет. С детства. Теперь меня пытаются выкинуть из отцовского жилья. А дом… дом, как я чувствую, вообще под вопросом.