Квартира - Павел Астахов

— Вот, — протянул беззаконный жилец ксерокопию.

— Что это? — отодвинулся жизнью наученный осторожничать Жучков.

— Бюллетень Верховного суда, — пояснил Павлов, — здесь описана как раз наша с вами ситуация.

— У меня нет времени на юридические диспуты, — сделал равнодушные глаза Жучков. — Работа, понимаете ли…

Адвокат окаменел.

— Вы предпочитаете, чтобы вас вызвали в суд?

Александр Дмитриевич коротким властным жестом подозвал нерадивого рабочего склада:

— Куда понес?! Сколько раз я должен объяснять?!

Адвокат ждал, и Жучков просто двинулся вдоль стеллажей, оценивая, насколько ровно уложены рубероидные рулоны.

— Вы не ответили, — двинулся рядом адвокат.

Александр Дмитриевич тяжело вздохнул и развернулся.

— Поймите, Артемий Андреевич, у меня работа, — как можно яснее выразился он, — и я не могу и не хочу тратить свое время на ваши фантазии. Это, — ткнул он рукой в ксерокопию, — не документ. Это все — филькина грамота.

Адвокат опешил:

— Вы откуда упали, Александр Дмитриевич? Это решение Верховного суда…

Жучков замотал головой:

— Да хоть Конституционного! У вас есть на руках документы о приватизации?

Адвокат вспыхнул:

— Но здесь же как раз об этом и говорится!

Жучков усмехнулся:

— Вот видите, Артемий Андреевич… нет у вас таких документов. Ну, и какие ко мне могут быть претензии?

Понятно, что адвокат совершенно разъярился, начал давить на букву закона, но через четверть часа рабочий день кончился, и Александр Дмитриевич с полным на то правом закрыл эту бессмысленную дискуссию. А еще через четверть часа позвонил главный финансист Поклонского.

— Ну что, Александр Дмитриевич, как там наша площадка? Уже свободна?

Жучков покрылся холодным потом; он бы предпочел разговаривать лично со вздорным, но беззлобным Поклонским, а то о финансисте говорили разное.

— Ну… в общем, да, Лев Давидович.

Финансист насторожился:

— Ну-ка, поясните… Что значит «в общем»? Она свободна или нет?!

Александр Дмитриевич задумался. Врать этому человеку было опасно.

— У меня двое в доме остались. Старуха за железной дверью забаррикадировалась и… адвокат один…

— Адвокат? — еще сильнее насторожился финансист.

— Да у него на руках ни единого документа, — поспешил успокоить его начальник жэка. — Вышибу, как пташку.

В трубке повисла тишина, и в этой тишине отчетливо слышалась угроза.

— Слушайте, Жучков, — спокойно, без напора произнес финансист. — От вас ведь ничего сверхъестественного не требуется. Это мы решаем основные вопросы с вашим непосредственным начальством. Это мы закрываем вас от ревизий и претензий. А наш ресурс — бригада, решающая проблемы с выселением, не подводила еще никого. Скажите, Жучков, они вас подводили?

Жучков глотнул.

— Нет…

— Вот видите… — спокойно произнес финансист и вдруг вскипел: — Вы ведь сами Игорю Михайловичу еще сутки назад гарантировали, что дом будет пуст! И что мы видим? Та же история! Вы нас держите за дураков?

Жучков обмер. Люди говорили, что Лев Давидович никогда не стеснялся подключать службу безопасности, а с ними… с ними бы лучше не встречаться — вообще.

— Слушайте меня, Жучков, — твердо проговорил финансист, — нам нужна эта площадка. И если дом не будет свободен к завтрашнему полудню, мы будем вынуждены вычесть наши убытки из вашего вознаграждения.

Жучков покрылся холодным потом.

— Дом будет свободен, — глотнул он. — Я обещаю.