Похищение - Екатерина Вильмонт

– Может, вернемся к нашим баранам? – справился ссобой Гошка. – В принципе я согласен с… с предыдущим оратором! ПустьЭлеонора сама разбирается со своей мамашей, нам в это лезть не стоит. И еще… Мывсе-таки молодцы, надо поздравить себя.

И чтобы отметить это событие, я всех приглашаю сегодня в«Макдоналдс»! Угощаю!

– Как угощаешь? – удивилась Ксюша. – Откуда утебя такие бабки?

– Мне отец к Новому году прислал, то есть вообще-тораньше, и я давно собирался всех позвать в «Макдоналдс», только как-то неполучалось, то кто-то болел, то еще что-нибудь, а вот сегодня мы все вместе…Зорин, между прочим, и к тебе это относится! Ты нам здорово помог!

Гошка чувствовал себя необычайно великодушным.

– Спасибо, не откажусь!

– Гошка, ты богатый? – напрямик спросила Маня.

– Ну, богатый-небогатый, а могу себе позволить позватьдрузей в «Макдоналдс», тем более, там сейчас такие скидки по случаю ихдесятилетия!

– Но как же мы с лыжами и… с собакой? – спросилавдруг Саша.

– Едем сейчас домой, а часа в три встретимся и пойдем.

– Отлично!

– Здорово!

– Кайф!

Сообщить тете Лене и Але о том, что Инночка на сей раздействительно нашлась, отрядили Маню. Ксюша и Саша помчались наводить красоту ипереодеваться. Никита и Зорик поехали отвезти лыжи и Цезаря, а Гошка с Лехойзаявили, что им вся эта история надоела хуже смерти. Таким образом миссия этавыпала на Манину долю, что, впрочем, ее нисколечко не огорчило. Наоборот! Онаведь обожала действовать в одиночку!

На звонок ей открыла Аля.

– Ну как? – с тревогой спросила она, увидев напороге одну только Маню.

– Нашли! – выдохнула Маня. – Аля, мы еенашли!

– Нешто правда? – недоверчиво глядя на Маню,спросила она.

– Правда! Чистая правда! Во-первых, Цезарь сразу взялслед и привел к крыльцу, а во-вторых, из дома вышел какой-то дядька и сказал,что собаку надо убрать, что у них в доме ребенок… Вот!

– Ну, слава тебе Господи! У меня от сердца отлегло.

– А тетя Лена где?

– По делам пошла, скоро вернется. Манечка, а что жтеперь-то будет, а?

– Да мы вот тоже думали и решили: пусть ЭлеонораФедоровна сама со своей мамой разбирается. Главное, что мы Инночку нашли.

– Да? – упавшим голосом произнесла Аля. – А ядумала…

– Что?

– Думала, мы к ее приезду… Понимаешь, Манечка, я незнаю, как ей в глаза-то смотреть? Не смогу… я… лучше мне тогда уехать, кудаглаза глядят… Я уж намечтала себе… Что ежели вы Инночку отыщите и вернете, вножки вам всем броситься и ничего Элеоноре Федоровне не говорить…

А, Манечка?

– Нет, что вы, как же можно такое скрыть? –смутилась Маня. – А потом, в следующий раз эта полоумная старуха опятьдевочку стибрит и так спрячет, что ее уж не найдешь… Нет, так нельзя!

– Ох, грехи наши тяжкие! Что ж, тогда пойду вещисобирать… Не могу я с Элеонорой встретиться, вот не могу и все!

– Да почему, Аля?

– Потому что она мне все доверила, а я…

– Наоборот! Вам никак нельзя уезжать, скрываться, ни вкоем случае! Вы должны все честно ей рассказать, повиниться. Знаете такуюпоговорку – «повинную голову меч не сечет»…

– Легко сказать… – тяжело вздохнула Аля. И вдруг лицоее просветлело. – Маня, я придумала!

– Что?

– Я сегодня сама туда поеду, кинусь в ножки, молитьбуду вернуть мне Инночку!

Вдруг она сжалится…

– Вряд ли, – покачала головой Маня. – Врядли. Она ведь наверняка забрала девочку не для того, чтобы ее вернуть вам…

Матери она, может, еще и вернет ее…

– А я молить буду, на коленях! Если у них промеж себячто-то вышло, за что меня-то наказывать? Я ведь, так сказать, без винывиноватая… Манечка, миленькая, скажи, где мне эту дачу-то искать?

Маня смотрела на заплаканное лицо Али, на ее отчаяние и постепеннопроникалась мыслью, что Аля права. Почему, собственно, она должна страдатьиз-за того, что мать с дочерью враждуют? И почему крохотная девочка должна житьна какой-то заброшенной даче, где даже воды нет, не то что горячей, а даже ихолодной? И с какими-то непонятными людьми, хоть старуха и приходится ей роднойбабушкой. Словно прочитав ее мысли, Аля всхлипнула.

– Я за Инночку боюсь… Она слабенькая, легкопростужается. Аллергия у нее на многие продукты, я уж все знаю, а они… Как быне уморили ребенка… И потом, она меня любит…

– Хорошо, – решилась вдруг Маня. – Ясогласна. Надо попытаться. Только вам одной туда ехать не стоит, я поеду свами!

– Манечка, золотце ты мое, да я для тебя…

– Только мы поедем завтра с самого утра, ладно?

– Почему? Почему завтра?

– Потому что я сегодня… Я не могу, – потупиласьМаня. – Да и вообще, с утра лучше, день длиннее, откуда мы знаем, скольковремени у нас это займет… И еще.

Надо попробовать найти кого-то с машиной.

– Зачем это?

– Затем. Вдруг Инночка нездорова, то тащить ее пешкомдо станции нельзя, далеко, целых четыре километра.

– Но где же мы машину найдем? – растерялась Аля.

– Пока не знаю, но что-нибудь при думается. Надо…Наверное, надо тетю Лену попросить, вдруг у нее есть знакомые с машиной… Ялучше папе своему позвоню. Если он утром свободен… – без всякой уверенностисказала Маня. Надежды на отца у нее не было, но позвонить ему все-таки можно.Чем черт не шутит!

– Ох, Маня, до чего же ты умная, счастливая твоя мама.

– Знаете, Аля, вы пожалуй, тете Лене пока ничего неговорите, ладно? И нашим тоже. А я сама попробую раздобыть машину. Лучше имвсем пока ничего не знать.

А то вдруг у нас с вами ничего не получится, они наспопрекать будут… А уж если мы Инночку привезем, тогда мы будем победители, апобедителей не судят. Согласны?

– Помалкивать-то? Согласна. Слово даю.

– Ну и чудненько! Я к вам вечерком загляну, и мыдоговоримся.