Кровь на палубе - Иван Любенко

– Прямо по курсу судно, – донесся крик наблюдателя.

– Что ж, посмотрим, кто это, – проговорил капитан и устремился на палубу. – Свистать всех наверх!

Матросы мгновенно оказались на местах: палубные – у парусов, артиллеристы – у пушек, абордажная команда выстроилась на куршее, и только гребцы продолжали привычный труд, но теперь они работали добровольно и сами могли принимать участие в бою.

Впереди примерно на расстоянии трех миль завиднелась черная далекая точка.

– Налечь на весла! – приказал боцман.

Вскоре дистанция сократилась до мили и взору вольных моряков предстала трехмачтовая, мирно плывущая шхуна. Ветер почти стих, и ее большие паруса ослабли. Она медленно двигалась по тихому лазурному морю, гладкому, как мельничный камень.

Через подзорную трубу Капитон разглядел на бизань-мачте красный флаг с белой восьмиконечной звездой и полумесяцем. Было заметно, как на далекой палубе засуетилась команда, отворились оружейные порты и показались жерла пушек.

– Оружие к бою! К повороту! Абордажная команда…товсь!

Замысел Русанова был прост: поскольку «купец» был оснащен как минимум восемью пушками, то сближаться с ним бортами было равносильно гибели. Поэтому, пользуясь преимуществом в скорости, капитан решил зайти неприятелю с кормы и, ударив мощным носом, высадить абордажный десант.

Со шхуны прогремел залп, но ядра так и не достали галеры. Развернувшись, она уже заходила паруснику в тыл.

– Огонь! – прокричал капитан, и два легких орудия на баке попеременно выбросили из своей утробы снаряженные картечью заряды. Им вдогонку разрядились фальконеты на постицах. И почти сразу же раздался резкий удар – бушприт «Магнолии» протаранил корму чужого судна. Десятки абордажных дреков зацепились за борт, и орущая ватага потекла на неприятельское судно.

На шхуне началась паника. Израненные картечью, скорченные тела матросов в агонии ползали по палубе. Капитон ринулся в самую гущу баталии. Орудуя саблей, он прокладывал себе дорогу к трюму. Вдруг в шаге от него выросла фигура огромного турка, наставившего на него ствол пистолета. Палец противника уже надавливал на спусковой механизм, как вдруг его рука вместе с оружием шлепнулась к ногам русского капитана. Лицо врага исказилось ужасной гримасой. Он взвыл от боли, но, превозмогая страдания, потянулся к другому оружию, заткнутому у него за поясом. Из-за его спины возник Макфейн. Весело подмигнув Капитону, он отрубил иноверцу вторую руку. Кровь стала бить фонтанами теперь уже из обоих предплечий, и англичанин, чтобы прекратить страдания, полоснул противника по шее. Кровоточащий обрубок человеческого тела издал гортанное бульканье и поваленным деревом рухнул вниз.

– Pack of henhearted numbskulls![15]– прокричал британец и, уцепившись за канат, ринулся на помощь сербу.

Постепенно сопротивление ослабло и скоро совсем прекратилось. На палубу посыпались кривые сабли и длинноствольные пистолеты. Стало так тихо, что было слышно, как слабые волны бились о деревянные борта. Побежденные турки толпились на юте, ожидая дальнейшей участи.

– Что с ними делать, капитан? – вытирая рукавом запачканное чужой кровью лицо, спросил Тихомир.

– За борт, – чуть слышно проронил Русанов, и со всех сторон послышался гул одобрения.

Не дожидаясь «помощи», османы с криками во славу Аллаха сами бросались в воду. А тех, кто не мог передвигаться из-за ранений, матросы «Магнолии» кидали в море, и они почти сразу уходили на дно. Другие барахтались вокруг корабля еще какое-то время, выкрикивая то ли проклятия, то ли призывая Всевышнего на помощь. Человек пять-семь, надеясь на чудо, поплыли куда-то в сторону невидимого берега. Издалека было хорошо заметно, как на воде оставалось все меньше и меньше черных точек, и вскоре последняя из них скрылась под набежавшей волной.

Турецкий флаг спустили. С палубы смыли кровь. Оказалось, что трюмы захваченного парусника ломились от пороха, ружей и пистолетов. Трофей более чем достаточный! Но самым удачным приобретением был сам корабль. Еще не успевшие поржаветь гвозди в обшивке говорили о том, что он недавно сошел со стапелей. По своим мореходным качествам шхуна намного превосходила «Магнолию» и отлично ходила при боковых ветрах, а главное – для ее управления не требовалось много матросов – паруса сами легко спускались вниз. Благодаря этому при сближении кораблей на дальность ружейного выстрела большая часть команды высвобождалась для ведения прицельного огня по противнику и последующего абордажного боя. Артиллерийское вооружение значительно уступало фрегату или даже шлюпу, но при умелом использовании шесть фунтовых, восемь четырехфунтовых и две пары вертлюжных пушек могли представлять довольно серьезную угрозу.

Недавний бой не прошел даром для бывшего турецкого «Лале»[16]– из строя вышел руль, да и бизань-мачта частично лишилась парусов. Плотнику пришлось изрядно повозиться, чтобы устранить неисправности. Оснастку починили, а вместо руля временно укрепили большое галерное весло.

Пока шли ремонтные работы, капитан, Джон Макфейн и Тихомир Ивкович спустились в кают-компанию.

– Я считаю, что сегодня нам здорово повезло, и теперь в нашем распоряжении уже два прекрасных корабля, – начал разговор Русанов. – И хоть шхуна требует небольшого ремонта, с ней мы будем еще сильнее. Пришло время и тебе, Джон, стать на капитанский мостик. «Магнолия» – твоя, а за собой я оставляю «Лале», только мы будем называть его «Тюльпан».

– Спасибо, друг. Я уверен, что совсем скоро и Тихомир станет капитаном, – Макфейн похлопал молодого серба по плечу.

– А команду поделим так: славяне – мои, остальные – твои. Ну и самое интересное, Джон, посмотри, что я здесь нашел. – Капитон вытащил из-под кровати небольшой ларец с сорванной крышкой. Сундук снизу доверху был набит золотыми монетами.

– Ну вот, – улыбнулся Макфейн, – теперь будет на что ремонтировать «Тюльпан».

– Да тут еще хватит и ребят наградить, – весело проговорил боцман.

– Вот с этого давайте и начнем, – приподнимаясь с прикрепленного к полу кресла, предложил Русанов.

Матросы столпились у бака, с нетерпением ожидая раздачи трофеев.

Увидев корабельное начальство, они обрадованно загалдели, словно стая гусей, разбуженных среди ночи. И в ту же секунду над морем, пугая дремавших на грот-марселе буревестников, разлетелся зычный окрик Макфейна:

– Silence there between decks![17]On yer toes![18]The captain will speak![19]