Бассейн в гареме - Наталья Александрова

Аркадий Западло вторично пришел в себя. С испугомоглядевшись и увидев в постели рядом с собой спящую богатырским сномрыжеволосую объемистую незнакомку, он тихонько выбрался из кровати, собрал поуглам комнаты свою одежду и, крадучись, двинулся к двери. Женщина в постелиперевернулась на другой бок и оглушительно всхрапнула. Аркадий вылетел изквартиры как ошпаренный. На улице он перевел дух и огляделся. Оказалось, что онсовсем недалеко от Новочеркасского проспекта и «Валтасаровых Чертогов».Добравшись до мастерской, Аркадий испытал двойственное чувство: с однойстороны, он с облегчением отбросил от себя мучительные воспоминания о рыхлом ивеснушчатом теле, сонно ворочающемся среди смятых простыней и тревожную мысль:«Неужели я вчера с ней… Это до чего же я допился…» С другой стороны, вмастерской все было в таком виде, что он сразу подумал об ограблении. Правда,на первый взгляд, ничего не пропало, все было только раскидано и перевернутовверх дном. Посредине мастерской валялся кот, напоминавший сильно поношеннуюмеховую шапку. Аркадий присмотрелся к нему и пожалел беднягу: кот спал тяжелымпьяным сном, и его мучили кошмары. Однако, раскручивая назад постепеннопроявляющуюся киноленту своих воспоминаний, Аркадий вспомнил, зачем он брал уРудика ключи от мастерской: у него было два заказа… И ведь он их выполнил… Впамяти всплыли холсты с гусями. Их было два. Где же они? Неужели грабители,которые устроили погром в «Валтасаровых Чертогах», охотились за стаями гусей иутащили их из мастерской?

Прижавшись мучительно ноющим лбом к холодному стеклу,Аркадий пытался восстановить в памяти события минувших суток. Наконец онвспомнил свой разговор с рыжим Толяном… Он назвал ему адрес мастерской… значит,Толян забрал одну стаю гусей. Неужели это он устроил во время своего посещениятакой погром? Ну и ну! Хотя от этих отморозков всего можно ожидать – никакойкультуры… Однако где же второе «Утро на птицеферме»?

Аркадий еще раз обошел мастерскую и наконец нашел средиживописно разбросанного хлама опрокинутый мольберт и на нем искомую картину.Облегченно вздохнув, художник придал мольберту исходное вертикальное положениеи с гордостью взглянул на дело своих рук. Гуси были как живые, казалось,«Валтасаровы Чертоги» наполнились их жизнерадостным гоготом.

Аркадий наклонил голову набок и еще раз вгляделся в картину.Что-то в ней было не так… Толян должен был забрать правый холст… а это какойже? Гуси смотрят налево… Черт, где же стояла эта картина справа или слева? Вголове все путалось, мучило тяжелое похмелье, да и вообще Аркадий не отличалсяхорошей памятью и отточенным интеллектом. Отчаявшись вспомнить точноерасположение картин, он махнул рукой, решив, что Толян взял ту картину, которуюнадо, – ведь он-то был не с похмелья.

Придя к такому выводу и окончательно успокоившись, Аркадийначал потихоньку наводить в мастерской порядок, чтобы братья-художники,вернувшись в свои хоромы, не пришли в ужас и не выгнали его. В самый разгаргенеральной приборки, мучительная трудоемкость которой усугублялась головнойболью и прочими прелестями похмелья, в дверь мастерской позвонили. СтрадающемуАркадию всякий звук казался непереносимо громким, а от дверного звонка даже котПиня проснулся и подскочил как ужаленный – видимо, его похмелье было столь жемучительным. Оба – человек и кот – из последних сил потащились к двери, чтобыпрекратить это издевательство – то есть неумолкающее дребезжание старогодверного звонка. Открыв дверь, они увидели на пороге маленькую старушонку сличиком сморщенным, как печеное яблочко, но при этом исполненным крайнегонеодобрения и даже суровости.

– Здравштвуйте, голубшики! – прошамкаластарушенция. – Вы што же это уштраиваете? – обращалась она при этомодинаково к человеку и коту.