После любви - Виктория Платова

Поцелуи в качестве оплаты я больше не приму.

– Фрэнки! – зову я, когда все сроки ожиданиявыходят. – Фрэнки, вы где?

Фрэнки не отзывается.

Вывод, который напрашивается первым: он решил напугать меня.

Довести девушку, застрявшую в темноте, до полуобморочногосостояния, чтобы потом внезапно возникнуть передней и, расхохотавшись,заключить в объятья. Такие трюки иногда проделывают герои фильмов ужасов, ничемхорошим это не заканчивается. В последней четверти фильма они непременнонарываются на убийцу в маске и с кухонным ножом в руке, а из объятий кухонногоножа уж точно не вырвешься.

Мне не страшно. Мне совсем не страшно.

– Фрэнки!.. Не очень-то вежливо с вашей стороны…

И снова мой призыв повисает в воздухе, я должна быиспытывать гнев, но вместо этого испытываю облегчение. Мне больше не придетсяцеловаться с Франсуа Пеллетье.

– Я возвращаюсь, Франсуа! Встретимся внизу!

До низа еще нужно добраться. В темноте, со сбитой системойкоординат это кажется весьма проблематичным. Куда мне направиться? вправо,влево, вперед, назад? Я закрываю глаза (рисунок ночи остается тем же) и пытаюсьмысленно представить площадку. Не так уж она велика – метров тридцать вдиаметре, с двумя лестницами по бокам. Одна – та самая, по которой мы поднялисьсюда, есть еще и вторая, не крытая, найти ее было бы настоящей удачей. Улицавнизу худо-бедно освещена, свет падает и на нижнюю часть лестницы. А значит, ясмогу спуститься без риска подвернуть ногу или сломать шею. Итак, цель номеродин – лестница.

Если я буду двигаться по прямой, то рано или поздно упрусь встену (или в прорезь между зубцами, или в орудийный лафет – неважно). Это ипослужит точкой отсчета. И в конечном итоге приведет меня к лестнице.

– Черт возьми!

Я кричу, чтобы подбодрить себя, не на французском, не наарабском – на русском, отставленном за ненадобностью, но не искорененномокончательно. Напрасно я жду, что звук моего голоса осветит ночь яркойвспышкой, – чуда не произошло.

– Черт, черт, черт!..

К Фрэнки мой крик не относился.

Отправились в далекий путь

Котенок со щенком.

Понюхать это, то лизнуть,

Погнаться за клубком…

Я не вспоминала этот стишок лет двадцать пять, никак неменьше. Из всего множества стихов, которые я читала в детстве, стоя на табуретеперед подвыпившими гостями, остался только он. Подходящее к случаю воспоминание– котенок со щенком.

Роль котенка подойдет мне больше, тем более что щенкиоказались неважными компаньонами и отвалились – один за другим. Сначала Алекс,потом Фрэнки, настоящие уроды!.. Придется самой искать кончик нити на клубке,о-о, вот и он!., пальцы касаются поверхности стены, все остальное происходитсогласно намеченному плану. Мрак, в котором не видно ни зги, еще немного мрака(хорошо бы добавить его в хну для татуировок), еще немного мрака (хорошо быпридать ему форму корня имбиря) и еще немного…

Нужно потерпеть.

Хотя выложенная гладкими, отполированными плитами стенакажется бесконечной.

Отправились в далекий путь котенок со щенком.

Я двигаюсь вперед мелкими шажками, самое страшное, что можетгрозить мне, – первая ступенька лестницы. Нужно вовремя сообразить, чтопод ногами пустота, и умудриться не потерять равновесия. Разница между мной икотенком состоит в том, что кошки видят в темноте.

А я – нет.

В так и не рассказанном сне Ясина тоже фигурировали кошки.

И это было связано со мной. Магрибский колдун Ясин посчиталкошек дурным предзнаменованием, не к месту я подумала о его сне! Совсем не кместу. Что, если пришла пора сну воплотиться в явь? и пространство подо мной ивокруг меня кишит животными на мягких лапах, с мягкой шерстью, готовыхвцепиться мне в глотку, в глаза, навсегда лишить меня способности видеть?

Какая чушь! Тем более что я и так ни черта не вижу.

Шум океана тоже не ориентир. Других звуков нет. Хотя…

В какой-то момент я явственно слышу шорох за спиной.Грациозные и бесшумные кошачьи тела такого шороха не издадут. И потом – запах.Нерезкий запах мужского одеколона, возникший на долю секунды и так же быстроисчезнувший. Помнится, во время нашего неудачного поцелуя от Фрэнки пахлочем-то похожим, или это был не Фрэнки? Или мне просто хочется вывести Фрэнки начистую воду, вот я и решила нащупать его при помощи мимолетного запаха.

– Фрэнки? Это вы, Фрэнки? Прекратите меня разыгрывать.Так нечестно. Нечестно.

Ответа не последовало. А шорох и запах одеколона(здравствуйте-пожалуйста!)… Их можно приписать моему не в меру расшалившемусявоображению.

В прошлой (русской) жизни я курила. Не самая лучшаяпривычка, отказаться от которой стоило больших усилий. Все это время ягордилась своим маленьким подвигом, теперь же костерю себя занеосмотрительность. О, если бы я курила до сих пор! Если бы я курила – в моейсумочке сейчас лежали бы не только сигареты, но и зажигалка. Или спички. Однодвижение, один щелчок кремня – и огонь был бы извлечен, и тьма вокруг меняперестала бы быть тьмой. И фильм – со мной в главной роли – плавно перетек быиз категории страшилок в разряд комедии положений.

По всем моим расчетам лестница должна быть где-то здесь.Если в ближайшие полминуты я не нащупаю ступенек – можно будет считать сонЯсина сбывшимся.

Время нелинейно.

И я буду блуждать по ночному мраку вечно, пока кто-нибудь недогадается развязать мешок со слежавшимися специями (эстрагон, кориандр,базилик) и не выпустит меня на волю.

Хотелось, чтобы этим человеком оказался Алекс Гринблат.

Ха-ха.

Пальцы упираются во что-то металлическое. Это такнеожиданно, что я вскрикиваю и лишь потом понимаю, что «металлическое» – началолестничного поручня, вмонтированного в стену. Я и забыла о нем, вот идиотка!Вцепившись в поручень обеими руками, я делаю еще один шаг вперед и –наконец-то! – нащупываю перед собой вожделенную пустоту.

Первая ступенька найдена, теперь дело пойдет быстрее.

Оно и правда идет достаточно быстро, половина лестницыблагополучно пройдена, кромешная тьма впереди сменилась молочным туманом, скаждой секундой он становится все более светлым. Теперь я двигаюсь не на ощупь– вполне осознанно, я вижу (вижу! вижу!) смутные очертания стен, и силуэтнебольшого прожектора, и камни мостовой в самом низу.

Все. Можно перевести дух.

Слева от меня – узкая невысокая ниша в стене. Тупик. Имзаканчивается улочка, по которой мы с Фрэнки пришли сюда. Метрах в пятидесятиот места, где я стою сейчас, – переулок, его легко промахнуть, если незнаешь о его существовании. Еще пятьдесят метров по переулку, затем поворотнаправо, и ты оказываешься на улице, гораздо более оживленной, чем эта.Мастерские художников (Эс-Суэйра славится своими мастерскими), лавки резчиковпо дереву, несколько небольших гостиниц, отсюда и до отеля Доминика рукойподать.