Инструмент богов - Лариса Соболева

– Заговаривается? – вытаращилась Далила. – Я не заметила.

– Дело в том... – продолжила Тереза, отвратительно хрустя фалангами пальцев. – Она утверждает, будто умерший ребенок не ее. Вам она говорила это?

– Нет. – И обида больно резанула по сердцу: единственная дочь чурается собственной матери, будто та дальняя родня.

– Нам тоже не говорила, – пролепетала с обиженной интонацией Тереза. – Но врач...

– Перестань! – воскликнул сын. – Врачиха плетет, чтоб ответственность снять с себя. Хочет выставить мою жену сумасшедшей. Если б Мила так думала, давно бы со мной поделилась.

– Я разнесу больницу! – погрозила пальцем Тереза. – Они у меня пройдут все круги ада, как сейчас проходим мы.

– И так на цыпочках бегают, когда ты появляешься, – вставил сын.

– Помолчи! – рявкнула мама.

Далила не знала, что ей думать, как отнестись к новости. Дочь заговаривается... Нет, здесь точно замешаны астральные силы. Далила, не верившая ни в бога ни в черта, решила дома сходить к гадалке.

– А что еще врач говорит? – спросила она.

– Врач! – презрительно фыркнула Тереза. – Девчонка какая-то! Главврача нет, он, видите ли, болеет. Когда выйдет, пятый угол будет искать у меня.

– Так что говорит девчонка? – повторила вопрос Далила. – Она разве одна в больнице? Других врачей нет?

– Есть, конечно, – перехватил инициативу у матери Серафим. – Мы со всеми беседовали, но в основном с... как ее?

– Арина Валерьевна, – язвительно произнесла Тереза.

– Да, с ней мы больше общаемся. Она хотя бы не отмахивается от нас. Арина Валерьевна считает... вернее, психиатр считает, что опасения напрасны, Мила адекватна.

– А почему Мила думает, что умерший ребенок не ее? – вступил в разговор Игорь, предпочитавший поначалу слушать молча. – Что она говорит?

– Да-да, – поддержала Игоря Далила, переводя вопросительные глаза то на мать, то на сына.

– Подменили, украли, – беспомощно развел руками Серафим. – В общем, как мне сказали, такое с женщинами случается, когда ребенок умирает.

– Мне следует остаться, – сделала вывод Далила.

– Раз Мила настаивала на отъезде, то поезжайте, – замахала руками Тереза. – Не станем же мы вокруг нее все вместе порхать? Это будет раздражать Милу, а ей сейчас надо во всем потакать, создать условия полного покоя. Скажу больше, она даже меня не жаждет видеть, только Серафима.

«Даже»! Кому это понравится? Далила пришла в бешенство: можно подумать, какая-то свекровь заменила родную мать! И прикусила язык, чтобы не высказаться вслух, в то время как Серафим дополнил мамочку:

– Мы присмотрим за Милой, у меня график свободный, а если возникнут трудности, вызовем вас.

Можно сказать, выставляют вон. Что ж, пусть будет так.

– Только вы ничего больше не скрывайте от меня.

– Как можно! – воскликнула Тереза. – Но я думаю, все наладится.

Вскоре Далила засобиралась, хотя Тереза настаивала, чтобы переночевали у них. Едва сели в машину, Далила пристала к Игорю:

– Как тебе они?

– А тебе не нравятся, – сделал вывод он, не ответив.

– Заметно?

– По твоему нынешнему перекошенному лицу не заметно.

– Слишком усердствуют. Знаешь, что сделал Серафим, когда переспал с Милкой? Затащил в магазин и одел с ног до головы.

– Какой ужас! – рассмеялся он. – По-моему, твоей дочери повезло.

– А его мама? Тереза души не чает в Миле, отодвинула меня навсегда, как я поняла. Звонила мне чуть ли не каждый день и сообщала, что купила внуку. На одни памперсы состояние истратила.

– Ты просто ревнуешь.

– Ревную, да! Что в этом особенного? Нет, захватили мою дочь в плен материальных благ, отстранили ее от жизни. Она стала их собственностью, как магазины. Нашли игрушку! Она уже на оркестр плюнула, а столько проучилась. Не знаю, что думать... Мила не чокнутая, но с чего решила, что умер не ее ребенок? Может, мне потрясти врачей?

– Не выдумывай. Тряска им обеспечена в лице Терезы, нет – землетрясение с тяжелыми последствиями. Я врачам не завидую.

– А Тереза тебе как? – провокационно спросила Далила, покосившись на Игоря. – Я полагала, ты упадешь и не встанешь, когда увидишь ее.

– Меня не вдохновляют самодостаточные женщины с менторским тоном в голосе. А улыбка у нее... ненатуральная.

– Морщин боится. Серафим мне по секрету сообщил, что Тереза сделала две пластики. На фига? Молодость идет изнутри, тогда и морщины не страшны.

Примерно в десять часов вечер Мила выскользнула из палаты, добралась до сестринской комнаты, держа пакет в руках. Наконец осчастливила удача: в сестринской никого. Мила живенько выложила из пакета на стол два апельсина, шоколадку и сок, потом умчалась к себе. Ух, как стучало сердце! Но предприятие закончилось благополучно, Мила была довольна. Она легла, хотя не собиралась спать, а приготовилась ждать. Несколько часов продумывала с холодным расчетом, что и как надо сделать. Нельзя упустить ни одной детали, второй попытки может не быть.

В половине третьего ночи она покинула палату, шла босиком, значит, бесшумно. Сестринская комната. Стоя в отдалении, Мила поднялась на цыпочки, чтобы лучше разглядеть комнатушку за стеклом. Одна медсестра спала за столом, уложив голову на руки, а где вторая? Мила тихонько приблизилась... Угу, и вторая на месте, откинулась на спинку стула в углу, прислонив голову к стене.

Мила вошла. Развернуться негде – до того тесно. Крепко ли они спят? – думала она, опустив глаза на стол, где лежали корки от апельсинов, стояло два стакана со следами гранатового сока. Времени все равно нет, вдруг привезут женщину из родильного отделения и разбудят сестричек? А то и дежурный врач заглянет...

Мила изучала шкаф. Где-то должен быть журнал учета. В него вносят сведения о матерях и детях, когда поступили, когда выписали, какими лекарствами кормили, что за процедуры проходили. Это статистика, отчет о проделанной работе, без статистики не бывает учреждений.

Мила судорожно пролистывала большие тетради в твердом переплете, ставила их на полку. Одновременно слушала звуки, а их полно и в послеродовом отделении: то младенец запищит, то где-то далеко голоса послышатся. Мила ужасно волновалась, однако нужная тетрадь попалась в руки. Пролистнув ее, нашла число, когда поступила в отделение, это число и есть точка отсчета. Положив тетрадь на стол рядом с локтем медсестры, достала мобильный телефон. Она фотографировала страницу за страницей и торжествовала. О, какой придуман план! Гениальный! Закончив, пошла к младенцам. Ходила между кроваток, но своего сына не нашла, а надеялась. И вдруг вздрогнула от голоса:

– Деточка, чего тут бродишь?

Пожилая санитарка стояла в дверях.