Пуля из прошлого - Алексей Макеев

– Камера знатная, – не без зависти в голосе подтвердил Дорошин. – Мне бы такую, я бы горя не знал!

– Ой, ну что вы завидуете? – воскликнула Маша. – Он на нее полгода копил! Если бы вы столько пива не дули, тоже вполне могли себе такие купить!

Оба журналиста гордо оттопырили нижнюю губу, но промолчали. Маша же обратилась к Гурову:

– Гриша давно мечтал о камере и месяца два назад купил себе очень дорогую, оснащенную многими функциями. Конечно, он этим гордился. Нас не снабжают такой аппаратурой, а у него теперь своя была.

– И он что же, всегда ходил с ней? – Гуров проявил самый искренний интерес к этой теме.

– Думаю, он и спал с ней, – махнул рукой Дорошин.

– Тем более что больше не с кем, – добавил Ширяев.

Маша поморщилась и демонстративно отвернулась. Гуров внимательно посмотрел на Крячко и отозвал его в коридор.

– Вот что, Станислав, – проговорил он, приглаживая свои короткие волосы. – Езжай-ка ты домой к Артемову и привези сюда его жесткий диск. Да поскорее!

– Чего? А нельзя ли такую работенку поручить кому-нибудь, мягко говоря, рангом пониже? – обиделся Крячко. – Или у нас сержантов мало?

– Нельзя, – серьезно ответил Гуров. – Потому что я хочу не просто получить жесткий диск. Я хочу, чтобы был произведен качественный осмотр квартиры репортера. А кто, кроме тебя, сможет сделать это быстро, профессионально и грамотно?

Крячко моментально повеселел, широко улыбнулся и расправил плечи.

– Сделаем! – заговорщицки подмигнув другу, произнес он шепотом и двинулся в сторону лифта.

Гуров улыбнулся в ответ и проговорил ему в спину:

– Только на этот раз не вздумай тащить сюда весь компьютер! С меня вполне хватит и винчестера.

Крячко, уже не слушая Гурова, вошел в лифт и нажал кнопку. Лев же решил пока изучить компьютер, стоявший на рабочем месте Артемова. Едва он повернулся, чтобы вернуться в комнату, как открылись двери второго лифта, и из него быстро вышел высокий седоволосый человек лет шестидесяти. Он держался очень прямо, хотя и торопился. Темно-серый костюм, хоть и несколько заношенный, был тщательно отглажен. Слишком яркие для его возраста голубые глаза оживляли его ничем не примечательное вытянутое лицо.

Мужчина торопливо двинулся к двери, на которой было написано: «Главный редактор», и принялся ключом отпирать ее. Гуров тут же шагнул к нему.

– Прошу прощения, Николай Иванович?

– Да, чем могу служить? – на ходу спросил мужчина, уже отперев замок и стоя на пороге своего кабинета.

– Полковник Гуров, Главное управление МВД. – Лев достал свое удостоверение. – Я к вам по поводу смерти вашего сотрудника, Григория Артемова.

Длинное лицо главного редактора вытянулось еще сильнее.

– Смерти? Григория? – переспросил он. – Но… когда он умер, почему?

– Позавчера, – ответил полковник. – Уделите мне несколько минут, у меня к вам всего несколько вопросов.

– Да… Э… Так сказать, прошу! – нашелся наконец Николай Иванович, делая приглашающий жест.

Гуров прошел в его кабинет, который хоть и был уровнем чуть выше комнаты, в которой сидели журналисты, все же роскошью не блистал. Газета «Вестник» явно не страдала от излишка средств. Николай Иванович уселся за свой стол и машинально включил компьютер, а Гурову предложил устроиться напротив.

– Боже мой, боже мой, – бормотал он, бесцельно перекладывая на своем столе какие-то диски, флешки и распечатки. – Кто бы мог подумать, кто бы мог подумать… Такой молодой, жизнерадостный парень… А я-то все голову ломаю – куда он запропастился? Звоню, звоню – никто не отвечает! Подумал уж грешным делом, что он обиделся на всех и решил уволиться!

– А что, у него были основания? – спросил Гуров.

– Нет, нет, что вы! – тут же пошел на попятную главный редактор. – Просто… молодой амбициозный человек… Ну, это свойственно практически всем молодым людям, вы должны понимать, о чем я.

– Примерно понимаю. Меня уже проинформировали, что Артемов хотел прославиться, – сказал полковник.

– Да, да, да, хотел, хотел, – мелко закивал головой Николай Иванович, явно находясь под впечатлением от полученного известия. – Но, простите, отчего же он все-таки умер?

– Его убили, – сообщил полковник, наблюдая, как лицо Николая Ивановича приобретает какой-то неестественный оттенок. – И по этому поводу у меня к вам сразу же строжайшее предупреждение: никаких материалов в прессе не должно быть. Никаких! В противном случае будет возбуждено дело за разглашение официальных сведений. Это я вам обещаю. Я не угрожаю, просто предупреждаю. Вы тоже должны меня понимать.

– Да, да, да! – снова затряс головой Николай Иванович. – Разумеется, я понимаю. Проконтролирую лично. Но за что же его убили? Почему? И кто?

– Мы ищем ответы на эти вопросы, – сказал Гуров. – В связи с этим я и пришел к вам.

Николай Иванович не опознал предъявленного ему на снимке Костырева, сразу же заявив, что впервые видит этого человека. Кажется, вид покойного вызвал у него не самые лучшие чувства, потому что он очень быстро вернул Гурову фотографию, подчеркнув, что у него отличная память на лица и он бы непременно его узнал, если бы видел хоть раз. И фамилию эту он не слышал, и отрицал, что поручал Артемову заниматься его личностью.

– А что поручали?

– Да, собственно говоря, ничего конкретного… – поведя плечами, медленно произнес Николай Иванович.

– Но какие-то материалы Артемов вам показывал? – допытывался полковник.

Вместо ответа главный редактор открыл ящик стола и, покопавшись в нем, вытащил целую стопку, состоявшую из скрепленных между собой степлером листов.

– Вот! – сказал он, потрясая ею перед лицом Гурова.

– Что это? – не понял полковник.

– Это? – невесело усмехнулся Николай Иванович. – Это материалы, которые Артемов мне показывал. Немаленькая такая стопочка, верно?

– Что вы хотите этим сказать?

Николай Иванович вздохнул. Потом проговорил негромко:

– Артемов каких только мне материалов не притаскивал! О чем он только не собирался писать… Если вам интересно – можете почитать, я вам могу подарить все эти распечатки. Тут о чем только нет! И об инопланетянах, и о барабашках, и о происхождении человека, и об обычаях островных народностей… Да… Гриша был неугомонным человеком. Он не мог спокойно сидеть и писать о том, что, к примеру, в Южном Бутове отключили электроэнергию. Он все время искал каких-то сенсаций.

– Но неужели среди этих статей не нашлось ни одной достойной? – с удивлением спросил Гуров, кивая на край стола, куда Николай Иванович положил всю стопку.

– Гриша писал плохо, – ответил Николай Иванович таким тоном, словно ему стыдно об этом говорить и он жутко стесняется своих слов. – Может быть, кто-то другой и мог бы сделать из этих набросков что-то удобоваримое, но только не он. Он все пытался бросаться громкими фразами, знаете, как принято в некоторых нынешних телевизионных программах? Ну, к примеру: «Снежный человек – кто он? Реальность или выдумка? Читайте у нас!»