Отмщенный - Кирилл Казанцев

— Бегала, — вздохнула Катя. — И в школе бегала, и в институтах бегала. И за троллейбусом носилась, как угорелая…

Они бежали, взявшись за руки, перепрыгивали застарелые борозды. Дыхание срывалось, они не тормозили, упорно двигались к кромке леса. И только вбежали под полог деревьев, изливаясь стонами и потом, и свалились замертво, как над головой раздался рев мотора. Он возник внезапно, компактная винтовая машина вывалилась из-за леса и прошла над полем на низкой высоте. Через минуту она уже кружила где-то за Шаманкой, потом неторопливо подалась на запад. Мужчина с женщиной зачарованно следили за ее перемещениями.

— Да мало ли кто тут летает… — несмело начала Катя.

— Конечно, — пожал плечами Павел. — Летают все, кому не запрещается. Пожарные, лесное хозяйство, состоятельные пассажиры на собственных вертолетах…

— А скажи, твоя фраза насчет «поженимся» — это была фигура речи? — вдруг сменила тему Катя и пытливо уставилась на Павла.

Он смутился, опустил глаза:

— Прости, Катюша, я втянул тебя в чертовски неприятную историю. Ты за сутки перевернула мою жизнь, это, видимо, о чем-то говорит. Я постоянно за тебя боюсь, переживаю, а когда тебя вижу — просто елей на рану. Но это временно. Ты можешь выпутаться, а что касается меня… я все глубже погружаюсь в дерьмо, из которого нет выхода. Все, чем я живу, — это не твое.

— Зато ты — мой… — Задрожали губы в трещинках, повлажнели глаза, она обняла его за локоть, прижалась к нему. Отчаянно защемило сердце. — Я так долго тебя ждала, много лет, каждый день из окна выглядывала, к двери бегала… Очаровал, блин, даму, теперь расхлебывай. Или я для тебя — просто так? — Она приподнялась и насупилась. — Изделие развлекательного характера?

Он засмеялся и привлек ее к себе. Подозрительные личности в омоновском одеянии по полю пока не мельтешили. Погоня где-то мешкала. Этим грех было не воспользоваться. Павел соорудил для Кати посох из крепкой жердины, показал, как им пользоваться, и определил направление. «Хреновый из тебя навигатор», — ворчала Катя, перебираясь через груды бурелома. Павел опасливо озирался. В этой местности можно встретить не только ОМОН, но и посторонних людей из окрестных сел и даже ближайшего города. Начало августа выдалось прохладным, но грибов и ягод в лесах хватало. Взор постоянно натыкался на оранжевые шляпки подосиновиков, на пузатые боровики, выглядывающие из травы. В целом для постороннего глаза они выглядели не подозрительно (особенно после того, как очистили грязь, а Павел сложил приклад и втиснул «Каштан» в рюкзак), но для пущего образа не хватало корзинки. Пришлось заменить ее пакетом и даже бросить в него немного грибов. Впрочем, посторонние не встречались — они входили в совершенно необитаемую глушь.

— Меня преследует ощущение, что мы уже не в Тверской, а в Вологодской области, — ворчала Катя, с трудом перебираясь через кочки. — Сколько можно идти?

Они действительно забрались в глушь. День, на удивление, выдался ясным и теплым. Погоню с хвоста они стряхнули, можно было передохнуть. Подходящее место нашлось в травянистой ложбине под согнувшейся уродливой осиной. Покопавшись в рюкзаке, Павел извлек свернутый кусок брезента (в период «бомжевания» он использовал его в качестве зонта), расстелил под деревом, и получилась простыня размером полтора на полтора метра.

— Какой волшебный рюкзачок, — похвалила Катя. — Поковыряйся еще, добудь одеяло и подушку. Ой, на меня жуки падают, — обнаружила Катя, когда без сил свалилась на брезент. — Они жужжат и кусаются…

Он деликатно переместил ее на край брезента, лег рядом, а свободным концом обернул обоих, соорудив подобие конверта.

— Хорошо-то как… — прошептала Катя, забираясь ему под воротник.

— Очень хорошо, — признался Павел. — Можно жить только ради этих минут.

— Ну, наверное, не только… — задумалась Катя. Она давно хотела что-то сказать и, наконец, решилась: — Послушай меня внимательно. Я тут долго думала… и в деревне думала, и после думала… Тебе ведь требуется что? Чтобы власти уверовали, что ты невиновен в событиях восемнадцатилетней давности, и отстали от тебя, так? Все, что могут тебе предъявить — побег из колонии и хулиганские действия в отношении представителей власти.

— Ну, примерно, — допустил Павел. — Статья за причинение средней тяжести вреда здоровью, не совмещенного с риском для жизни. А еще применение оружия — из тех же хулиганских побуждений. Но за это я уже отсидел. — Он тихо засмеялся. — Сначала отсидел, потом совершил. А что?

— Да как тебе сказать… В общем, имеется один знакомый. Если не ошибаюсь, он работает в Следственном комитете.

Павел застыл.

— Подробнее.

— О, нет, у меня ничего с ним не было, просто это муж моей подруги. Он пытался несколько раз меня соблазнить, даже не знаю, чем я ему приглянулась…

— Действительно, чем ты можешь приглянуться мужику? — ревниво проворчал Павел.

— Гм… Он даже домой ко мне однажды приходил с цветами, был упорен, но я устояла… Во-первых, он не очень приятный тип, хотя внешне ухожен. Во-вторых, Ольга была моей подругой, и я по старомодности считала, что предавать подруг нельзя. Она узнала, что ее мужик меня соблазнял, — ума не приложу, как ей это удалось. Мужик жену задобрил, навешал лапши на уши, она его простила, но с тех пор у меня подруги нет…

— Грустная поучительная история, — вздохнул Павел. — Держу пари, что твоя Ольга была не такой уж идеальной подругой. Подожди. — Он нахмурился. — Мы говорим о сказочном персонаже, так называемом «честном работнике правоохранительных органов»?

— Что ты, ни в коем случае, — успокоила его Катя. — По моим поверхностным наблюдениям, Костя Гладыш обожает деньги и красивую жизнь. У них просторная квартира в элитном доме, он ездит на престижном джипе, который, кстати, принадлежит Ольге. И в комитете занимает неплохую должность, поскольку я несколько раз видела, как его привозили на машине с государственными номерами и шофер с ним прощался очень почтительно.

— И что ты предлагаешь? — насупился Павел.

— Да нет, ничего, разная фигня в голову лезет, — вздохнула Катя. — К тому же у меня нет его номера, а общаться с Ольгой я решительно не хочу. Она не даст его телефон, пошлет и трубку бросит… Давай поспим немного, Пашенька?

— Давай, — согласился он. — Не больше часа. А то рискуем проснуться кто где: ты за решеткой, я — на том свете…

Он спал, как младенец. Впервые за несколько месяцев — накрыло ватное одеяло, услужливо поднесенное Морфеем, и он провалился в зыбучую трясину. Сновидений не было, кошмары не гнались. Он не просыпался «по мелочам», не дергался, ничего не чувствовал. А когда очнулся, возникло странное чувство, что он проспал весь день и выспался за целый год. Он распахнул глаза, изумленно уставился на полог листвы, шуршащий над головой. По веточке, огибая сучки, ползла зеленая гусеница — лохматая, красивая и с многочисленными ножками. Еще чуток пути, и она бы оказалась у него над головой. Павел осторожно тряхнул ветку. Зеленая обитательница леса упала. Он скосил глаза — ее нигде не было, пропала. Странное явление.