Голова путешественника - Николас Блейк

Миссис Ситон бросила на него высокомерный взгляд – видимо, в отместку за неуважительное отношение к ее „эксперименту“.

– Он знал, что я намереваюсь сделать.

– И согласился с вашими предположениями?

– Да. А почему он должен был не согласиться? – Она произнесла эти слова немного повышенным тоном, что несомненно свидетельствовало о том, что она не имела привычки спрашивать согласия Роберта на те или иные свои действия. В этой женщине кипела кровь древнего рода Лейси.

– Чего я не понимаю, – как бы в раздумье произнес Найджел, – так это того, почему вы пошли на все, буквально на все, чтобы защитить Финни Блэка.

– Защитить Финни?

– Да. Все, что вы делали, когда подталкивали Мару к созданию скульптуры, и потом, когда глиняная голова была готова, – вы делали тайком, окольными путями. Если вы думали, что Финни может иметь какое-то отношение к убийству, почему было просто не подать эту мысль полиции или мне, на худой конец?

– Но у меня не было совершенно никаких доказательств… – В голосе миссис Ситон прозвучала нотка неуверенности. Потом она взяла себя в руки и своим обычным величественным тоном продолжала: – А разве не естественно, что я забочусь об интересах людей, которые служат нам и от нас зависят? Мы, Лейси, всегда особенно гордились тем, что…

– Миссис Ситон, не нужно, так мы никогда не закончим! – воскликнул Найджел: при необходимости и он мог быть решительным. – Ведь вы женщина, несомненно, большого ума. Вы же просто не могли не понимать, как ваши маневры будут истолкованы полицией.

– Мои маневры?! Я вас совершенно не понимаю, мистер Стрейнджуэйз, ледяным тоном отрезала Джанет Ситон.

– Я имею в виду, что вы делали все это тайком. Позвольте растолковать вам, что скажет полиция. Она скажет, что то, что вы сделали для своего слуги, человека, который работает у вас, да к тому же еще слабоумного карлика, – абсолютно необъяснимо. – При этих словах Джанет Ситон сильно вздрогнула. – Полиция скажет, что ваши действия могут быть интерпретированы только весьма однозначно, – хладнокровно продолжал Найджел. – Вы или кто-то, кого вы любите, убили Освальда Ситона. Голову отрезали, чтобы исключить возможность идентификации убитого. Финни Блэк украл голову и спрятал ее, пока убийца временно отсутствовал – возможно, пока он оттаскивал тело к реке, чтобы спустить его в воду. Вы или убийца прекрасно отдаете себе отчет в том, что пока вы не отделались от головы, ни о какой безопасности и речи быть не может. Вы подозреваете, что голову взял Финни. Вы не смеете, вы боитесь спросить его в открытую и потребовать, чтобы он принес ее вам, потому что это тут же выдало бы вас. Поэтому вы придумываете хитроумный способ заставить Финни привести вас к голове так, чтобы никто не заподозрил, что же происходит на самом деле. Но если бы у кого-либо появились такие явные подозрения, полиция, несомненно…

– Стойте! – взвизгнула Джанет. Она сидела, перебирая пальцами платье на коленях, словно стараясь удержать себя в руках. Внезапно решившись, она спросила: – Вы никогда не задумывались, почему у нас с Робертом нет общих детей?

Найджел удивленно покачал головой. Джанет Ситон обвела глазами свою изысканно убранную комнату, как будто ища поддержки у привычных красивых вещей, а может быть, даже глядя на них словно впервые: солнечные блики на мебели красного и орехового дерева, ручной росписи бристольское стекло на каминной полке, небольшое полотно Констебля, сверкающее над ней, – все эти символы изысканной, богатой, аристократической жизни.

– Вы говорите, что это… ну, то, что я сделала – скрытность, расчет и прочее… можно сделать только для существа, которое любишь?

Найджел кивнул.

– И вы удивляетесь, что я делаю такие вещи, чтобы защитить бедного Финни?

Найджел снова кивнул. Он при всем желании не мог бы сейчас произнести ни слова – такая тяжелая, гнетущая атмосфера сгустилась в просторной сверкающей комнате.

– Финни – мой сын, – хриплым шепотом проговорила Джанет Ситон.