Переправа - Элли Гриффитс

Наступает недолгое молчание.

— Что это за человек? — спрашивает Питер.

— Это длинная история…

Питер хороший слушатель. Он достаточно потрясен смертью Спарки — он любит кошек, вспоминает Рут — и должным образом увлечен тропой и останками из железного века. Она немного рассказывает ему о полицейских расследованиях, но умалчивает о письмах, а он сообщает, что читал о деле Скарлетт Хендерсон.

— Бедная девочка. Для родителей это огромное потрясение. Полицейские всерьез считают, что Спарки могли убить в качестве предостережения тебе?

— Думают, это возможно.

— Господи, Рут. Ты превосходно живешь, не так ли?

Рут молчит. В голосе Питера она уловила легкую нотку зависти к ее якобы увлекательной жизни. Ей хочется сказать ему, что жизнь ее отнюдь не увлекательна, что ей одиноко и довольно страшно. Рут смотрит на него, решая, насколько может быть откровенной.

Странно снова видеть Питера в коттедже. Они прожили здесь вместе около года. Рут купила коттедж через несколько лет после раскопок хенджа, ее всегда тянуло к Солончаку, к его мрачной, пустынной красоте. К тому времени они с Питером прожили вместе два года, но когда речь зашла о совместной покупке коттеджа, Рут воспротивилась, сама не зная почему, и Питер сдался. Маленький коттедж принадлежал только ей, и она помнит, что дом как будто даже не заметил исчезновения Питера. На книжных полках образовалось несколько пустых мест, но в целом стены словно бы удовлетворенно окружили ее. Наконец они остались одни.

— Я скучал по этому месту, — говорит Питер, выглядывая в окно.

— Вот как?

— Да, в Лондоне никогда не увидишь неба. Здесь его много.

Рут смотрит на бескрайний серый небосвод с летящими низко над болотами тучами.

— Неба много, — соглашается она. — Но мало всего прочего.

— Мне это нравится, — возражает Питер. — Я люблю одиночество.

— Я тоже, — кивает Рут.

Питер печально смотрит в кофейную чашку.

— Бедная маленькая Спарки, — говорит он. — Я помню, как мы принесли ее домой. Она была не больше игрушечной мышки, которую мы ей купили.

Рут не может больше выносить этого.

— Пошли, — зовет она, — прогуляемся. Я покажу тебе тропу.

Ветер усилился, им приходится опускать голову, чтобы песок не летел в глаза. Рут хотелось бы идти молча, но Питер жаждет поговорить. Он рассказывает ей о своей работе, о недавней поездке на лыжный курорт (отсюда и загар) и своих взглядах на правительство, избранное в то пьянящее лето десять лет назад. Ни разу не упоминает о Виктории и Дэниеле. Рут говорит об университете, о своей семье и останках из железного века.

— Что думает Эрик? — спрашивает Питер. Он быстро идет, перешагивая через неровности. Рут спешит следом, стараясь не отставать.

— Что все они связаны.

— О да. — Питер начинает говорить с сильным норвежским акцентом: — Священное место, власть ландшафта, врата между жизнью и смертью.

Рут смеется:

— Вот-вот. А Фил считает все это совпадением, ссылается на геофизические данные и радиоуглеродное датирование.

— А ты что думаешь?

Рут отвечает не сразу. Осознает, что Эрик не задавал ей этого вопроса.

— По-моему, связаны, — говорит она наконец. — Первые останки из железного века обозначают начало болота, тропа ведет практически к хенджу, отмечающему точку, где болота становятся приливными. Насчет костей в Спенуэлле не знаю, но они должны указывать на какую-то границу. Границы необходимы. Даже теперь, смотри, как важно держать все на своем месте. Вот говорят: «Соблюдай дистанцию». Думаю, доисторические люди знали, как ее соблюдать.

— Ты всегда была слегка помешана на собственном пространстве, — с легкой горечью произносит Питер.

Рут смотрит на него.

— Это не про меня.

— Вот как?

Они подошли к первому ушедшему в землю столбу.

Питер задумчиво поглаживает его дубовую поверхность.

— Вам придется выкапывать столбы?

— Эрик не хочет.

— Я помню всю ту суматоху, когда мы откопали хендж. Друиды пытались привязать себя к столбам, полицейские их оттаскивали.

— Да. — Рут тоже это помнит. Живо. — Только… мы многое узнали об этом хендже благодаря раскопкам. К примеру, тип топора, которым обтесывали столбы. Нашли даже часть веревки, которой их волокли.

— Веревка из жимолости, так ведь?

— У тебя хорошая память.

— Я помню все о том лете.

Рут старается избежать пристального взгляда и смотрит на море, где вдали разбиваются волны, белея пеной на сером фоне. Мимо нее пролетает камешек, подпрыгивая раз, другой, третий.

Рут поворачивается к Питеру.

— У тебя это всегда хорошо получалось.

— Это мужское занятие, — улыбается тот.

Они молчат, глядя, как волны все приближаются к их ногам. «Всегда существует искушение, — думает Рут, — задержаться подольше у кромки воды, пока тебя не обдаст брызгами. Но редко приходит та волна, которую ждешь, из видимых валов, несущихся к берегу. Порой невидимые волны, появляющиеся ниоткуда, уносят песок от твоих ступней; иногда они захватывают тебя врасплох».

— Питер, — спрашивает наконец Рут, — зачем ты здесь?

— Я говорил тебе — собирать материал для своей книги.

Рут продолжает на него смотреть. Ветер вздымает песок все сильнее. Он летит им в лица мелким дождем. Рут прикрывается ладонью, ощущая в воздухе соленый вкус. Питер трет покрасневшие глаза.

— Мы с Викторией разошлись. Пожалуй, я… просто хотел вернуться назад.

Рут делает глубокий вдох. «Почему-то, — думает она, — я с самого начала знала это».

— Извини, — говорит Рут. — Почему ты не сказал мне раньше?

— Не знаю. — Ветер дует в лицо Питеру, и она с трудом разбирает слова. — Наверно, хотел, чтобы все было как прежде.

Через несколько минут они поворачиваются и идут обратно к дому.

На полпути начинается дождь — резкий, косой, больно жалящий лица. Рут опускает голову и осознает, что они свернули вправо, к северу, только когда впереди появляется домик. Она ни разу его не видела, хотя помнит по карте. Он стоит на галечной отмели, почти на точке прилива. «Только очень решительный наблюдатель за птицами, — думает она, — отважится так далеко идти через болото».

— Рут!

Ослепленная дождем, Рут поднимает взгляд и видит стоящего у домика Дэвида, в руке у него пластиковый мешок для мусора. Она вспоминает, как Нельсон в первый день их знакомства приказал подчиненному собрать мусор у другого домика.