Приманка для мужчин - Тэми Хоуг

Джолин сидела на кровати и задумчиво чертила пальцем по пыльной поверхности ночного столика. Она знала Элизабет с Эль-Пасо, когда сама впервые сорвалась с отцовского короткого поводка, а Элизабет одна растила маленького сына, училась и работала на двух работах, чтобы не умереть с голоду. Тогда началась их дружба, которой ничего не могли сделать ни радости, ни горести, ни превратности судьбы и семейного положения. Она знала Элизабет лучше всех и понимала, как больно заденет подругу то, что она сейчас услышит. Несмотря на внешне легкое отношение ко всему на свете, сердце у Элизабет было на редкость мягкое, а досталось ей в последнее время больше, чем кому-либо.

— Дело не в том, чем ты насолила Хелен, — неуверенно начала она, — а в том, что думает Хелен о твоих отношениях с Джералдом.

Элизабет смотрела на нее, ничего не понимая, и Джолин заторопилась еще больше, морщась от слов, которые приходилось говорить:

— Все утро по городу ходят слухи, что вы с Джералдом встречались в «Тихой заводи» не просто так. У Элизабет отвисла челюсть.

— Я же едва его знала! — запротестовала она, отпрянув, будто Джолин хотела ударить ее, — а то, что знала, не вызывало во мне ничего, кроме отвращения!

Джолин нарисовала на пыльном столе грустную рожицу.

— Да, конечно… но ведь говорят. Не сомневаюсь, что Хелен Джарвис больше печалят слухи, чем то, что Джералд лежит в холодном подвале у Дэвидсона. Ты мешаешь ей скорбеть, как подобает порядочной вдове.

— Бр-р-р, — передернулась Элизабет. Ее затошнило от одной мысли об интимных отношениях с Джералдом Джарвисом. — Где ты это услышала?

— В «Чашке кофе». Я зашла на минутку, надеялась застать того мужика из криминального бюро.

— И застала?

— Нет, но зато Филлис поделилась со мной последними сплетнями. Ведь все знают, что труп нашла ты.

— И все знают, что я буквально теряю трусы, как только почую двуногое мужского пола, — с горечью заметила Элизабет, понурив голову и тяжело вздыхая. — Неважно, как оно выглядит, ведет себя, чем пахнет. Если у него что-то болтается между ног, то я тут как тут, на все готовая.

— Филлис не только мне об этом сказала. Не то чтобы людям до этого есть дело, но Джолин по опыту знала, что охотнее верят слухам, чем чистой правде. А в маленьком городке сплетни — бесплатное приложение к утренней чашке кофе.

— Ну что ж, спасибо Филлис.

Элизабет плюхнулась на кровать рядом с подругой и уставилась на свое отражение в зеркале напротив. Глаза у нее были красные, воспаленные, и ее замечательный тональный крем от Элизабет Арден ей сейчас совсем не повредил бы. В душе у нее росла гулкая пустота отчаяния. Она провела рукой по волосам и еще раз вздохнула.

— Я правда хотела, чтобы здесь все пошло по-другому, — начала она, решив выговориться в слабой надежде, что станет немного легче. — Я хотела, чтобы это место оказалось зачарованным царством, где никто не знает Брока Стюарта и люди не бросаются на сплетни, как псы на кость. — Она невесело рассмеялась. — Но вместо страны Оз я попала в кроличью нору. У моего дома валяются трупы, женщины швыряются в меня едой, его светлость шериф тащит меня в участок, как сбежавшего преступника. Господи, лучше бы я в монгольскую степь уехала. Джолин дружески толкнула ее плечом:

— Тебе бы там не понравилось. Там нет вкусных шоколадок, потому что все готовят только из скисшего молока яков.

Элизабет слабо улыбнулась. Одна подруга у нее есть, а это уже что-то.

— Правда?

— Спрашиваешь. — Джо полезла в ящик ночного столика. — Тебе «Сникерс» или «Баунти»?

— «Сникерс».

Она достала один батончик для Элизабет и один для себя, и они обе молча зашуршали обертками.

— Как там на стройплощадке? — спросила Элизабет. Джо откусила еще кусочек, прожевала, откашлялась.

— Примерно как на вечеринке, только немножко зловеще. Какая-то праздничная обстановка, повсюду шныряют репортеры, болтают, пьют кофе. Ребята из криминальной лаборатории тоже устроили потеху.

— Ты что-нибудь узнала?

— Кроме пары бородатых анекдотов про отрубленные головы? Немного. — Она откусила еще кусочек и с набитым ртом продолжала:

— А, вот, по-моему, это любопытно: его убили не в машине. Самые большие пятна крови — в юго-западном углу стройплощадки.

Элизабет медленно жевала орешек, а мозг ее лихорадочно работал.

— А зачем было запихивать его обратно в машину? Янсен говорит, по их мнению, какой-то бродяга убил его, чтобы обчистить карманы. Зачем еще потом терять время, тащить тело в машину, особенно если он собирался и машину угнать?

— Может, чтобы ехать было веселей?

— Джолин!

— Нет, правда, — возразила она, устраиваясь на кровати с ногами, как ребенок, готовящийся слушать страшный рассказ. Ее маленькие карие глазки блестели от воодушевления. — Почему не взять тело с собой? Погрузить беднягу Джералда в багажник, выехать за пределы округа, бросить труп в одном месте, машину в другом, орудие преступления — в третьем. И вся полиция штата стоит на ушах. Так все настоящие убийцы поступают.

Элизабет скептически посмотрела на подругу:

— Детективов начиталась.

Джолин пожала плечами и с аппетитом откусила еще кусочек от своей плитки.

— Между прочим, жутко интересно, если только времени не жалко.

— Мне жалко. Не слышала там, кто мог это сделать? Подруга мотнула головой. Грива мелкозавитых кудряшек закрыла ей лицо, и она досадливо отбросила их назад.

— Ни слова. Мне удалось минуту поговорить с Игером, когда окончилась вся эта свистопляска. Он из криминального бюро штата. Умный мужик. Он все возмущался, что вырубили лес, чтобы расчистить место для стройки. Говорит, там были великолепные охотничьи угодья.

— Вчера ночью там охотились не на диких индеек. И опять обе замолчали, будто решили почтить память усопшего. Элизабет еще подумала, что даже те, кто не особенно уважал Джарвиса при жизни, к его смерти отнесутся с большим уважением. Люди вообще порядочные лицемеры.

— А что скажешь о Дэне Янсене? — спросила она не-ожиданно для самой себя и тут же подумала, что лучше было бы откусить свой глупый язык совсем.

Джолин подняла бровь:

— Великий Дэн?

Нахмурившись, Элизабет безуспешно пыталась отчистить с джинсов давно засохший потек белой масляной краски.

— Ничего особенно великого я в нем не заметила, — притворяясь равнодушной, буркнула она.

— Ну да, рассказывай! Он в Голливуде кому угодно дал бы сто очков вперед, и ты это знаешь.

— Если он такой замечательный, чего же ты в него не влюбилась? — саркастически заметила Элизабет. Джолин и бровью не повела. — Неважно, кто в него влюбился. Он вне игры.