Алмазы французского графа - Татьяна Иванова

— Здравствуйте, доброжелательно, но "по чужому", ответили ему они.

А к груди Витальки подкатил холодок, ибо после такого приветствия он понял, что мужчина вовсе не муж тети Али, и вообще он никому здесь не знаком, а значит это тот человек, которому писала о нем тетя Аля.

Она нашла его адрес в кармане Виталькиного пальто и сохранила. А после окончания войны послала письмо, думая, что это родственник мальчика.

Мужчина представился.

— Зуев Степан Трофимович, профессор Московского университета.

— Все молча посмотрели на него, то ли от растерянности, то ли от конфуза, услышав значимое слово профессор.

— Профессор математики, — уточнил пришелец, ответно сконфузившись на их молчание.

— Проходите! — опомнилась Алевтина Борисовна. — Проходите в избу!

Мужчина вежливо потоптался сапогами по ветхому коврику, обтирая с них грязь и прошел на кухню.

Виталька смотрел на него во все глаза, и что-то смутное всплывало в его памяти. — Привокзальный шум толпы, и бородач, несущий его на руках. Воспоминания об этом ему навеял голос незнакомца. — Мягкий, и в то же время низкий, претендующий на мужественность.

Мужчина сел на предложенную ему табуретку, и тоже с интересом взглянул на Витальку.

Алевтина Борисовна, тем временем, всплеснув руками, засуетилась. Принялась накрывать на стол.

— Ну, что, Виталий Михайлович? — обратился мужчина к Виталику. — Помнишь меня?

Виталька махнул головой, правда, махнул неуверенно.

— Не совсем, правда? — ответил за него мужчина.

— А Вы кто ему будете? — поинтересовалась входящая на кухню с чугунком картошки, Алевтина Борисовна.

— Я - то? — переспросил мужчина, и увидел, как Виталька буквально пробуравил его глазами.

— Я ему родственник, причем, самый ближайший.

— Дядька что-ль? — уточнила Алевтина Борисовна.

— Ну, да, я его дядя. Мамин брат.

— А свои — то детишки у Вас имеются?

— Нет. Как — то не обзавелся.

— Ничего, теперь-то оно в самый раз. Война кончилась. Теперь можно!

— Да, куда мне теперь? — и мужчина посмотрел на пустующий рукав.

— Ой! — ободрила его Алевтина Борисовна. — Невидаль какая! Главное, чтобы все остальное сохранилось в целости! — и она залилась смехом. — Мужики-то нынче на вес золота пойдут! На одного по десятку баб придется. Выбирай, какую захочешь!

— Мама! — одернул Алевтину Борисовну Андрей.

— А чего тут такого? Я же правду говорю. — И она улыбнулась, любовно потрепав сына по кудрявой голове.

— Виталька, зачерпни воды и слей дяде на руки. — Распорядилась Алевтина Борисовна. — А потом к столу милости просим.

— Пойдемте. — Вежливо сказал Виталька, и, выхватив ковшик из ведра, первым отправился во двор.

— Ой! — воскликнула Алевтина Борисовна, вспомнив, что их гость однорукий. — Может Вам помочь?

— Спасибо! — поблагодарил ее незнакомец. — Я уже приспособился.

Виталька поливал из ковшика на единственную руку "дяди", которую он проворно намыливал маленьким серым обмылком, а тот, тем временем, осторожно выведывал у него о родне.

— Из Ленинграда-то о тебе никто не расспрашивал?

— Нет. — Отвечал Виталька.

— Ну, а ты, ни о ком не вспоминал? Может, тетя у тебя там осталась, или папа, или дедушка с бабушкой?

— Виталик пожимал плечами и виновато посматривал на незнакомца, словно ему было непростительно не помнить своих родственников.

— Ничего, ничего! Мы ведь с тобой мужики? А, Виталий Михайлович?

— Мужики! — уверенно отвечал Виталька.

— Мы наберемся терпения и разыщем всех, кто у тебя остался, правда?

— Правда! — согласно кивал мальчик.

— А покуда поедем в Москву. Меня в университет на работу пригласили, и по этому случаю даже квартиру выделили. Вот так, брат! Мою — то в Ленинграде разбомбили.

Они уехали через два дня, слезно распрощавшись с тетей Алей и ее сыновьями. Виталька, теперь уже по традиции, оставил ей третий камень, а шкатулку с последним оставшимся, забрал с собой.

— Вы уж пишите мне, как он там! — всхлипывала тетя Аля. — Я ведь к ним всем троим душой прикипела. Знаете, кабы не родня, ни за что не отдала бы! Ни в приют, ни чужим людям!

— Спасибо Вам, Алевтина Борисовна! — поблагодарил ее незнакомец. — Вы очень хорошая женщина. Дай Вам бог счастья!

После этого он уверенно взял Витальку за руку и повел к выходу. И вдруг мальчик, выдернув руку, опрометью бросился к Алевтине Борисовне. Та в растерянности раскинула руки для объятий. Виталька только на миг прильнул к ней и тотчас же отстранился, серьезно на нее взглянув.

— Никому не отдавай мой камешек, ладно? — тихо сказал он. — Даже Андрюшке!

— Ладно, родненький мой, ладно! — пообещала сквозь слезы тетя Аля.